– Ты прав. Мы должны контролировать перевал, чтобы защитить наше королевство. Но ты видишь перед собой только кровь солдат. Это хорошо. Ты всегда должен знать цену тому, что делаешь. Но постарайся понять и более серьезные последствия. Азарийцы удерживают перевал уже много циклов, и каждый цикл нам приходится начинать кровавую кампанию, чтобы не дать им создать крупный опорный пункт. Если мы сможем контролировать перевал, то спасем сотни, если не тысячи жизней, которые теряем каждый цикл. Удержать его гораздо проще, чем захватить. Что можно сделать с тысячами дополнительных солдат, которые будут пополнять армию каждый цикл? – Он сделал паузу, чтобы убедиться, что сын все понял. – Возможно, завоевание этого перевала будет стоить нам многих жизней, но, если смотреть на циклы вперед, это обойдется гораздо дешевле и даст нам преимущество в этом мире. Мне тяжело видеть, как гибнут хорошие люди, но их жертва означает безопасность и новые возможности для всех нас. Несмотря на то, что часть меня ненавидит происходящее, я буду продолжать посылать людей на смерть, пока я жив и пока это означает безопасность тех, кто находится в моем королевстве. Теперь ты понимаешь?
Акире оставалось только кивнуть. Он никогда не думал о происходящем под таким углом, но в этом был смысл.
– Хорошо. Только через смерть мы сможем сохранить это королевство, сынок. Помни об этом, потому что однажды тебе тоже придется отправлять людей в могилу.

Впервые за почти половину лунного цикла Рю спал на одном и том же месте два вечера подряд. Он никогда не путешествовал подобным образом. Каждый день они покрывали расстояние большее, чем когда-либо проходили маленькие ножки Рю. Хотя он вырос в полях, его ноги были все в мозолях, и он перестал спрашивать, когда же они остановятся на ночлег. Они шли до тех пор, пока светило солнце, а иногда и дольше. Рю хотел пожаловаться, но еще больше ему хотелось, чтобы Шигеру его уважал. Каждый раз, когда у него возникала эта мысль, он напоминал себе, что путешествует с Клинком Ночи! Он закрывал рот и старался сосредоточиться на том, чтобы ставить одну ногу перед другой, пока Шигеру не скажет ему остановиться.
После первых нескольких дней Рю привык к его темпу. Он никогда не был толстым благодаря работе на ферме и скудной еде, но с каждым днем чувствовал, что становится еще более тощим – и сильным. С каждым днем ему становилось проще ладить с Шигеру. С родителями он спорил, когда наступало время идти в кровать, но с Шигеру сон стал радостью и облегчением.
Каждое утро проходило по одной и той же схеме. Шигеру будил Рю, не осознавая, насколько сильно встряхивал его. Пока Рю протирал глаза от сна, Шигеру проводил утреннюю тренировку. Его движения были прекрасны, и Рю не мог их описать. В некоторых случаях он держал меч, в других его руки были пусты. Рю никогда раньше не видел ничего подобного. Он наблюдал за тренировками солдат ополчения, но занятия Шигеру казались чем-то совершенно иным. Его удары были быстрыми и сливались в одно смазанное пятно. Рю понимал, что это боевая практика, но как она может применяться в реальном мире, он не знал. Всякий раз, когда он слышал, как Шигеру разминается по утрам, то наблюдал за ним сквозь полуприкрытые веки.
Тот никогда не рассказывал о своих тренировках и о том, что означают его движения. Рю сгорал от желания спросить, но поведение Шигеру сдерживало его. Он был человеком закрытым и тихим – таким, которого не стоит беспокоить, каким бы важным ни был твой вопрос. Но невозможность расспросить его подстегивала воображение Рю. Учитывая увиденное, он был уверен, что Шигеру может уничтожить целую армию в одиночку. Иногда, чтобы отвлечься от бесконечной ходьбы, он представлял себе армию за следующим подъемом. Его воображение рисовало яркие сцены сражений, из которых Шигеру выходил победителем.
К его разочарованию, опасность так и не появлялась. А если и возникала, то Рю был недостаточно взрослым, чтобы ее распознать. Все, что он знал, – это то, что в компании Шигеру он чувствовал себя в безопасности, даже от воображаемых армий. Он не беспокоился ни о еде, ни о разбойниках, ни о других опасностях пути, которые внушали ему родители. Его юному уму казалось, что Шигеру не может сделать чего-то неправильного.
Это впечатление только усиливалось от разговоров, которые вел Шигеру. Он был молчалив, но когда говорил, то использовал образы, которые Рю не мог переварить. Он говорил так, словно не был уверен, что ему следует сказать дальше. Казалось, он никогда не разговаривал с детьми. На пятое утро их путешествия Шигеру произнес:
– Наши жизни подобны воде, бесконечно текущей вперед в потоках времени. Когда мы сталкиваемся с чем-то неожиданным, наш лучший выбор – обойти препятствие.
