– Значит, они и тебя поймали?
Морико вновь кивнула. Ей было непросто подобрать слова. Это было гораздо сложнее, чем разговаривать с братьями.
– Это трудно. Я знаю. Мы все здесь прошли через подобное. Нас всех в тот или иной момент забрали из семей, хотя обычно мы были младше тебя. Но не волнуйся, жизнь здесь неплохая. Правила просты: слушайся монахов и не пытайся сбежать.
Морико окинула мальчика неприязненным взглядом. Она почувствовала, как ее недавно сотканная мечта трещит по швам.
– Это не то, что нам велят говорить новичкам. Просто я это испытал на себе – многие испытали. Почти все пытаются сбежать. Поначалу страшно. Пару циклов назад, когда я только попал сюда, парочка из нас пыталась сбежать. Мы ушли довольно далеко, но они в конце концов настигают тебя. Настоятель – он очень сильный и всегда сможет найти тебя, как бы далеко ты ни ушла. Когда я вернулся, он подарил мне вот что. – Томоцу повернулся и слегка приподнял рясу, чтобы показать свою спину, которую пересекали узкие шрамы.
Морико вздрогнула.
– Больно?
Томоцу опустил голову и понизил голос.
– Да.
– Мне жаль.
– Не стоит. Я не жалею. Иногда я все еще думаю о побеге, но это невозможно. Конечно, ты можешь выбраться за стены, но они найдут тебя. Они почувствуют тебя, где бы ты ни была. Но жизнь здесь не так уж плоха. Еда хорошая, и, пока ты делаешь то, что говорят монахи, жизнь довольно приятна. Мы ни в чем не нуждаемся, и это делает нас сильнее. Как физически, так и в плане нашего дара.
Томоцу вывел Морико на территорию монастыря. По направлению к главным воротам дугой располагались пять зданий. В одном хранились продукты питания и монастырские вещи. В другом здании, ближайшем к воротам, находился учебный центр, которым пользовались зимой и в непогоду. Следующие два здания оказались жилыми помещениями: одно для учеников, другое – для монахов. В каждом из них проживало от пятнадцати до двадцати человек, так что в монастыре никогда не было больше сорока обитателей.
Главное здание, как Морико уже догадалась, было домом настоятеля. Оно выполняло несколько церемониальных функций и было центром всей деятельности монастыря. Учеников туда не пускали без разрешения, пока те не принесут клятву на крови и не станут монахами.
Морико задыхалась от тесноты. Всю ее жизнь мир каждый день был открыт для нее. Она исследовала леса и перелески, свободно бродила там, где пожелает. Тогда мир был огромен. А монастырь был маленьким и тесным. Она не могла заглянуть за его стены. Больше всего на свете ей хотелось сейчас увидеть деревья.
По окончании экскурсии, которая продлилась недолго, Томоцу предложил ей занять кровать рядом со своей. Никто ею не пользовался, и мальчик пообещал, что присмотрит за Морико, пока она не привыкнет к новому месту. Морико с радостью согласилась – и в этом холодном месте детская любовь грела ее.
Пока Морико осматривала монастырь, Горо заглянул в покои настоятеля. Эта девочка беспокоила его, и он нуждался в наставлениях. Когда Горо вошел в святилище, то увидел, что настоятель с кем-то беседует. Он молча прошел в угол, опустился на колени и уперся лбом в пол. Волнуясь, он ждал, когда настоятель заговорит с ним.
Тот как раз заканчивал встречу с местным чиновником. Горо попытался подслушать разговор, но те стояли близко друг к другу и беседовали очень тихо. За звуками тренировок, доносившимися с территории монастыря, он не мог разобрать, о чем именно говорят эти двое, но было ясно, что разговором руководит настоятель. Чиновник кланялся и кивал, а настоятель излучал ауру власти. Горо любил наблюдать за работой настоятеля.
Он старался сдерживать улыбку, но даже если ему это не удавалось – не беда. Его лица никто не мог разглядеть, потому что оно было прижато к земле – идеальный образ послушания. Почти все, кто приходил в монастырь, неважно, насколько большой, за его стенами вели себя не в пример скромнее. Хотя все монастыри действовали по-разному, Горо был рад стать частью одного из тех, где уважение и знания так оберегались. Из своих путешествий он знал, что некоторые монастыри закрываются от мира.
Эта идея казалась ему отвратительной. Настоятели всегда спорили о роли монастырей. Ведь те сталкивались с уникальными вызовами. Монастыри контролировали всю область дара восприятия, а это власть, которой жаждали и боялись все правители и простые люди. Им также предписывалось не вмешиваться в мирские дела, что на практике означало держаться подальше от политики. Именно это правило привело в смятение совет настоятелей. Некоторые настоятели считали, что монастыри должны стоять отдельно от государства, открывая свои двери только в случае необходимости.
