В глазах у принца снова помутилось, и он уронил голову на песок. Через некоторое время он почувствовал, что кто-то плескает воду на его лицо. «Какое приятное ощущение! Наверное, я уже умер и нахожусь в раю,» — подумал Эвальд. Он открыл глаза. Нет, это был тот же караванщик в тюрбане. Он стоял над Эвальдом и плескал на него водой из кожаного бурдюка.
— У меня есть к тебе предложение, чужеземец, — сказал караванщик. — Я иду с моим караваном в город Оуш-Тигаринт. Там дадут неплохую цену за такого раба, как ты. У тебя статная фигура и хорошие мускулы, и я мог бы хорошо заработать, продав тебя на невольничьем рынке. Предлагаю тебе пищу и воду, и право следовать с моим караваном, но только в качестве моего раба. Понимаю, что у тебя, наверное, есть гордость, и не настаиваю на своём предложении. Ты вполне можешь отказаться. Если тебе свобода дороже жизни, можешь оставаться здесь и сдохнуть в песке.
— Я согласен, — не раздумывая, сказал принц. Караванщик позвал слуг, и они вдоволь напоили Эвальда холодной водой. Сколь сладка и желанна может быть обыкновенная вода! Затем его ноги и руки сковали цепями и отвели в хвост процессии, где угрюмо брели такие же скованные несчастные рабы. Принц старался не думать о том, в какую бездну позора поверг он себя, добровольно отдавшись в рабство за глоток воды. Но что было делать? Гордо умереть, отвергнув гнусное предложение? Никому от этого не было бы лучше. Ни принцу, ни караванщику, ни Сариоле, оставшейся бы без наследника престола, ни отцу-королю, лишившегося сына. «Судьбе понадобилось до конца унизить меня, чтобы избавить от гордыни, и мой удел — смиренно испить эту чашу унижения», — подумал принц.
Рабов было не более двух десятков. Они медленно шли, низко склонив голову под тяжестью злой судьбы, уготовавшей им недобрую долю. Появление принца вызвало некоторое оживление среди них.
— Как твоё имя, брат, — спросил его чей-то голос.
— Дениэл, — сказал Эвальд. Он решил никому не говорить, кто он на самом деле. Здесь никто не знает его в лицо, и, быть может, ему удастся скрыть, что он по собственной воле, за глоток воды, продался в рабство. Когда ему удастся получить свободу, эта позорная история останется тайной, хранимой лишь в глубине его памяти.
— Ты тоже задолжал Джал Шахру?
— Нет. Не знаю. Кто такой этот Джал Шахр? — отрешённо проговорил принц.
— Хе-хе! — раздался скрипучий смех. — Это же наш караванщик. Ты только что разговаривал с ним. Здесь все ему должны. Все мы, кто не смог вернуть долга, по закону отданы в рабство, и он ведёт нас в Оуш-Тигаринт, чтобы продать там.
— А ты хорош, — сказал другой раб, — фигура, и мускулы. Таким один путь — на галеры! Там тебя прикуют к лавке, и будешь грести до самой смерти. А она к тебе быстро придёт, костлявая. Там больше полугода редко кто протягивает.
— Хорошая перспектива, — усмехнулся принц. — Но откуда галеры здесь, среди пустыни?
— За пустыней большое море. Из порта Ликон в Оуш-Тигаринт на каждые невольничьи торги приезжают галерщики закупать гребцов.
«Наверное, на другом берегу этого моря находится башня Элис», — подумал принц.
— Хотел бы я попасть на эти галеры, — сказал он. Все рабы рассмеялись.
— Это самое ужасное место, куда только можно попасть. — участливо разъяснил один из них, сгорбленный старик. — Кормёжка отвратительная, постоянные плети. Гребец живёт два-три месяца, не более.
«И всё-таки я хотел бы туда попасть, — подумал принц. — Это приблизило бы меня к Элис. А там я бы нашёл способ сбежать с галеры».
Они шли через пустыню до самого вечера, затем сделали привал на ночь у источника, возле которого росло несколько пальм. После того, как погонщики напоили вьючных животных, дозволили напиться рабам. Каждому из них выдали по половине пресной лепёшки. Это был их завтрак, обед и ужин. Принц с тоской вспомнил, какие пышные обеды подавали дома, в королевском замке. Он ощупал цепи, сковывавшие его руки и ноги. Учитель Мартин научил его силой мысли разрывать металл, но что в этом толку? Куда ему бежать и зачем? Чтобы умереть в пустыне без воды и пищи? Эвальд решил смиренно следовать туда, куда вела его судьба.