— Как долго? — пробормотал он. — Сколько он протянет?
Брэдли покачал головой.
— Он вряд ли даже операцию переживет.
— М-да.
— Если вынесет киборгизацию — кто знает? На физический труд он не годится, значит, его отправят на обработку данных. Может протянуть не один год… — Брэдли нерешительно кашлянул. — Хотя такого ему… э-э… не пожелаешь. По крайней мере, в его состоянии…
— Мгм, — буркнул Хэри. — Понимаю.
Он бессильно привалился к двери. Никак не получалось решить, кого грохнуть первым: Шенкс, или Вило, или все же себя.
Дункан повернул голову в стороны Хэри. Говорить он не мог — перчатка водера осталась на полу комнаты, раздавленная каблуком социка, — но пошевелил скрюченной рукой. Дотянулся до темени, слегка похлопал, потом провел артритными пальцами по сверкающей хромом стойке кровати. Хэри понял его. «Опусти голову и ползи к свету».
В глазах замерзали слезы.
Двери грузовика захлопнулись за Дунканом, словно челюсти. Социки заперли замок и убрались в кабину. Машина поднялась. Хэри следил, как она истаивает и превращается в искристую каплю посреди ночного неба.
— Прощай, пап, — прошептал он.
«Пожалуй, — медленно проползла мысль, — я теперь вовсе неуязвим. У меня теперь нечего отнять, кроме разве что жизни.
Нужна? Пусть забирают».
— Я… э-э… — неловко промямлил Брэдли. — Вы мне дадите пару дней, неделю там, чтобы найти новое место?
Хэри нахмурился, и Брэдли смущенно потупился.
— Ну то есть, — пробормотал он, — я теперь вроде как без работы, да?
— Да, — отрезал Хэри. Принимать близко к сердцу проблемы медбрата он был не в силах. — Пожалуй.
Понурив голову, Брэдли поплелся в кухню.
Хэри зашипел сквозь зубы. Он злился на себя. Незачем срывать гнев на слуге: Брэдли годами заботился о Дункане, и заботился от всего сердца.
— Брэд, — окликнул его Хэри. — Оставайся сколько придется. То есть… черт, я бы тебя нанял за домом приглядывать, только… — Он беспомощно развел руками. — Я только что сообразил, что мне нечем тебе платить.
— Спасибо, — тихонько ответил тот. — Спасибо, Хэри. Вы точно не хотите перекусить?
Хэри закрыл глаза. При мысли о том, чтобы запихнуть в себя хоть кусок, у него сводило кишки, будто чья-то жестокая рука наматывала их на кулак.
— Не сегодня. Я пойду наверх и поближе познакомлюсь с бутылкой.
Брэдли молча кивнул и скрылся в кухне.
Хэри еще долго стоял в прихожей Эбби, слушая тишину. Брэдли все равно что ушел. А больше никого не осталось.
Вера. Дункан. Шенна.
Кейн.
Холодный мраморный пол, классически строгая лестница на балюстраду второго этажа, ковровая дорожка цвета бургундского вина — все так хорошо знакомо. Он мечтал о таком доме за много лет до того, как смог себе его позволить, и каждая деталь навеки врезалась в память. Он никогда не думал, что здесь будет так пусто.
«Еще суток не прошло», — подумал он в изумлении. Еще вчера самыми страшными его проблемами были глюки шунта, сведенные ноги и вечная злоба.
«Боже мой…»
Ему казалось, что грудная клетка сейчас провалится в отворившуюся под сердцем пустоту.
«Господи боже, что я наделал?»
— Хэри, — промурлыкала Эбби из-за левого плеча, — вызов к экрану, срочность высокая.
Хэри машинально шагнул к ближайшему экрану и вдавил клавишу приема. Послать звонящего к черту ему в голову не пришло; он испытывал непонятную отстраненную благодарность к этому человеку за то, что тот отвлек его на миг от созерцания руин судьбы.
Звонил Тан’элКот.
«Явился поглумиться», — тупо подумал Хэри.
Поверх черного свитера бывший император натянул металлически блестящую упряжь амплитудного модификатора.
— Кейн, — хмуро вымолвил он, — ты должен немедля прибыть ко мне в Кунсткамеру.
— Ты выбрал не самое удачное время.
— Для тебя лучшего времени не будет. Его не осталось вовсе. Езжай. Немедля.
— Я говорю тебе… — Хэри осекся. — В Кунсткамеру? — переспросил он, нахмурившись. — Если ты в Кунсткамере, почему на тебе упряжь?
— По той же причине, по которой ты должен приехать сейчас же. Ты втянул меня в свою войну, Кейн, и я должен переговорить с тобой прежде, чем стану очередной ее жертвой.
— Что?.. Не понимаю, — выдавил Хэри.
Мозг, словно заржавевший двигатель, с трудом переключался на высокие скорости.
Глаза Тан’элКота пылали мрачным огнем.
— Ты действительно желаешь, чтобы я рассказал обо всем по открытой линии в твоем доме?
Хэри вспомнил, какая толпа соцполицейских и синтековских охранников толклась здесь днем, и кивнул.
— Понимаю, — проговорил он, — но…
— Нет, — прогремел Тан’элКот. — Приезжай. Дело жизни и смерти. Моей и Пэллес Рил.
Зажмурившись, Хэри со свистом втянул обжигающий воздух.
— Еду, — отрезал он. — Буду у Южных ворот через десять минут.
Подсвеченные сбоку аварийными лампами, залы Кунсткамеры превратились в жуткие пещеры безвоздушно-черных теней и отбеливающего света. Тан’элКот шел впереди, величественный и страшный, как танк на воздушной подушке. Толстые подошвы кроссовок беззвучно ступали по паркету. Только каблуки Хэри постукивали, и звук этот отдавался эхом в бетонных стенах. По коже бежали мурашки.
Дрожь берет от этой хренотени.
