Тревога глодала сердце: все здесь было не так. Не только из-за пунктирных огоньков аварийных ламп за мутным бронестеклом; не только потому, что ни один экспонат не ожил с приближением гостей; дело было даже не в мертвой тишине, — глубже, чем бывает на Земле, — воцарившейся, когда стих неумолчный шепоток кондиционеров и вентиляторов.
Хэри Майклсон никогда не видел Кунсткамеры с высоты человеческого роста.
Иррациональным трепетом его наполнял тот простой факт, что впервые в жизни он мог пройти через эти залы своими ногами.
У Южных ворот он не смог заставить себя перешагнуть черту. Долго стоял в дверях, качая головой. Конечно, Тан’элКот сказал, что ПН-поле отключено, что его мысленный взор не улавливает даже тех мизерных струек Силы, что должен был, но Ровер так и остался в долбаном Лос-Анджелесе. Ребята с Фанкона, должно быть, уже вдули его с аукциона…
— С какой стати отключилось поле? — спросил Хэри. — И что с электричеством?
Тан’элКот раздраженно глянул на него.
— Ты здесь, черт возьми,
Хэри с большим трудом заставил себя пройти в ворота Кунсткамеры. Он знал, он просто знал, что стоит ему сделать еще шаг, и он свалится, увечный и беспомощный, под ноги Тан’элКоту.
Сочувствия от бывшего императора он получил примерно столько, сколько и ожидал.
— Ну ладно, — бросил он холодно. — Пусть она умирает.
Потом отвернулся и двинулся прочь.
Хэри нагнал его через секунду. И все равно ему страшновато было идти там, где он всегда катился в инвалидном кресле.
Тан’элКот свернул в галерею, которая вела в зал Кейна и к его собственным апартаментам. Хэри двигался за ним, вслушиваясь в эхо и растирая плечи, чтобы избавиться от мурашек.
— Ты когда-нибудь… — проговорил он, инстинктивно понизив голос, потом поймал себя на этом, закашлялся — в воздухе висела острая химическая вонь — и повторил громче: — Ты мне когда-нибудь скажешь, что случилось?
Тан’элКот застыл. Спина его казалась перегородившей галерею черной стеной.
— Не чуешь?
Этот химический запах, резавший нос, горло, язык… Он узнал его. Газ-антисептик из саркофага Берна. Только гуще, сильней, плотнее. До сих пор Хэри ощущал его вонь только рядом с гробом. Волосы его встали дыбом.
Он выглянул из-за широкой спины Тан’элКота. То, что он ожидал увидеть, вселяло в него ужас… но не посмотреть он не мог.
Гроб Берна был пуст. Он стоял на пьедестале у входа в зал, распахнутый, как глаза трупа.
Кишки Хэри растворились в ледяной воде, заполнившей тело ниже пояса. Он не мог ни шевельнуться, ни заговорить, ни даже повернуть головы, потому что с безумной уверенностью знал, что стоит ему отвести взгляд, как из тени выступит поджидающий его Берн, занеся для удара Косалл… и тогда Кейн сломается и завоет, как отнятое у матери дитя.
«Мертвые не встают», — убеждал себя Хэри. Он воткнул нож в череп Берна и взбил уроду мозги. Мертвей не бывает.
Повторив это про себя несколько раз, он понял, что может вздохнуть.
— Ладно, — проговорил он, убедившись, что голос не даст петуха, — вижу. А теперь объясни, что это значит. Кому могло в голову прийти красть Берна?
Тан’элКот обернулся. Половину его лица заливал отбеливающий свет аварийных ламп, другая тонула в тени.
— Службе безопасности Студии. Твоим охранникам, Кейн.
Хэри поморщился. От этой истории уже дурно пахло, и дальше будет хуже.
— Этим вечером после закрытия я, как обычно, занимался исследованиями, — продолжал Тан’элКот, — готовился к семинару по прикладной магии, когда услышал шум. Пятеро охранников вскрывали саркофаг. Я поинтересовался, чем они заняты, — вполне невинно, должен заметить, поскольку предположил, что они руководствуются твоим приказом. В ответ они поместили меня под стражу в камере местной СБ, не позволив ни с кем связаться, и отпустили только полчаса назад.
— Когда ты позвонил мне?
— Да.
Неторопливо, будто в глубокой задумчивости, Тан’элКот прошел до конца длинного коридора и остановился напротив пустующего гроба. Он приложил ладонь к бронестеклу, словно прощаясь с любовником сквозь закрытое окно машины, и склонил голову на миг — не то от усталости, не то от боли. Хэри добрел до саркофага. Бывший император уселся на пьедестал, облокотился на колени и сложил пальцы домиком.
— Первое, о чем я подумал, — проговорил он, — что это твои делишки — попытка уязвить меня, еще сильней осквернив труп самого верного из моих слуг. Словно того, что уже сотворили с ним, недостаточно!
— Эй, ты на меня всех собак не вешай! — возмутился Хэри. — Выставить его чучело напоказ придумал Вес Тернер.
— Детская отговорка, — мрачно огрызнулся Тан’элКот. — Это преступление совершила компания, которая платит тебе. Ты не можешь смыть вину, заявив, что «так приказал босс». Натура твоих хозяев никогда не была для тебя тайной, и все же ты продолжал кормиться у них с рук, наслаждаясь заемным величием, которым тебя подкупили. Ты виновен не меньше их.
