Но что за страшную весть он может содержать? Во снах Делианн уже тысячу раз видел Митондионн разрушенным — хуже, чем в самых страшных его фантазиях, быть не может. Чародей отворил свою Оболочку слабым отзвукам Силы, впечатанным в вестовой черен; вокруг него закружились цветные пятна, звуки и запахи леса последовали за ними, складываясь в разборчивый фантазм, и Делианн понял, как ошибался.
Ничего страшнее, чем увиденное, он не мог бы себе представить.
Под тяжестью бьющих в мозг образов Делианн опустился на колени. Кайрендал молча взирала с груды подушек, как фантазм питает воображение чародея немыслимыми ужасами.
Делианн увидел Живой чертог в огне; пламя выжирало самое сердце пущи. Он видел трупы перворожденных — десятки, дюжины, сотни. Видел, как крадутся по лесу дикие твари с окровавленными пастями, — и под масками диких тварей узнавал придворных щеголей и модниц.
Он видел полусгнившее тело короля, своего отца, лежащее на полу гардероба, где он, должно быть, прятался. Двое голодных, обезумевших юношей-фейяллин нашли его там и зубами терзали сырое несвежее мясо, чтобы выблевать его кровавыми лужами на дорогие ткани одежд, сброшенных с полок умирающим королем под грубое смертное ложе.
Он видел расклеванный воронами труп фея в любимом камзоле Торронелла; были ли то останки его брата, он не мог бы сказать. Тело было подвешено высоко над землей, от паха до груди насаженное на сломанный сук.
— Нелегко смотреть? — спросила наконец Кайрендал.
Делианн едва услышал ее.
— Вот так я и решила. — Голос ее неожиданно враз посуровел и стал напоминать скрежет ножа по оселку. — Ты актир…
Перед глазами чародея стояла одна и та же картина: запрокинув голову, точно в экстазе, черный ворон пропихивает в зоб глазное яблоко перворожденного — быть может, Торронелла.
— …И Кейн был актир. Все сорвалось с катушек. Пэллес Рил ошивается поблизости. Все вы как-то связаны — ты, и Пэллес Рил, и Кейн. Думаю, слухи ближе к истине, чем считается: все это связано с кейнистами. — Губы ее изогнулись в жестоком оскале стайного охотника. — Я валяюсь здесь с той минуты, как проснулась, пытаясь сообразить, что я могла сделать, чтобы все обернулось иначе, и в голову приходит только одно: надо было вывести тебя из заведения и грохнуть на месте в тот же вечер, как ты заявился.
Делианн посмотрел на нее, не находя слов.
— Туп, — жестоко проскрипела она, — была единственным живым существом на белом свете, которое искренне меня любило.
Чародей понурил голову.
Кайрендал не сводила глаз с холодных черных парчовых гардин, и казалось, что под одеялом она обнимает себя за плечи, пытаясь сдержать дрожь.
— Отведи его в белую комнату и проломи башку. Тело бросишь в реку.
Огр вновь накрыл Делианна серебряной сеткой — тот даже не шевельнулся, — перебросил через могучее плечо и унес.
Болтаясь на плече великана по пути в белую комнату, Делианн вертелся под сеткой, пока не размял сведенную шею настолько, что смог заговорить.
— Не надо, — пробормотал он.
— Ишшо как надо, — жизнерадостно отозвался огр. — Для того у меня эдда ждука. — Он подбросил в свободной руке здоровенную шипастую булаву и легонько ткнул ею пленника через сетку — совсем чуть-чуть, так что лишь пара шипов вонзилась в воспаленные мышцы плохо зажившего бедра. — Видел? Лекко.
Делианн до крови прикусил губу. Засевшая в кости инфекция делала ногу чертовски чувствительной; толчок причинил больше мучений, чем падение с обрыва.
— Ты не понял, — просипел он, едва обрел дар речи. — Хочешь меня убить — валяй. Только не бросай тело в реку. Одна Эйялларанн знает, куда может расползтись зараза — она может сгубить тысячи душ, прежде чем богиня исцелит нас.
— Ты что, думаешь, в реке мало чумных тел? — переспросил уродливый плечистый хуманс, который ковылял рядом, сунув пальцы за пояс. — Я не лекарь, но, знаешь, слухи-то ходят. А я парень внимательный. По мне, от тебя уже тьма народу перезаразилась, а все в наших краях рано или поздно отходят реке.
— Да, — тихо прошептал Делианн, задыхаясь от боли в груди. — Ты прав. Об этом я не подумал.
— Мой не знаддь про чжуму, — заметил огр. — Кайра говоридд, разбить бажка — мой разбить бажка. Кайра говоридд, брозидь в реку — мой брозить в реку. Лекко.
— Да, Руго у нас парень простой, а? — Хуманс выглянул из-за широкой спины великана, чтобы сочувственно подмигнуть Делианну. — Поневоле иззавидуешься. Никогда не хотел жить так же просто?
Делианн закрыл глаза — так легче было горевать.
— Когда-то я думал, что живу просто.
— Это ты неправильно думал, — грустно заметил хуманс.
«Белой комнатой» оказалась та самая камера с забрызганными бурым стенами, где Делианна приковали к стулу сразу после пленения. Огр вытряхнул чародея из сетки, и Делианн распластался по полу, глядя на потолок, тоже забрызганный бурым, — этакая кинетограмма слетающих с булавы или дубины брызг, когда идет замах на второй удар. Краем глаза смутно он мог разглядеть слабые контуры Оболочек обоих стражников — огра и человека, но комната была закрыта для Силы. Он был беспомощен.
Да в общем, и не хотел сопротивляться.
