Клинок Тишалла полностью

— Можно сказать, что Шамбарайя — это лишь мелкий узелок в сплетении Мировой Души, которую эльфы называют Т’нналлдион. При помощи Веры Совет попечителей намеревается запустить свои корпоративные щупальца в этот узел, расплести его и перевязать снова — по собственному образу и подобию.

Эвери непонимающе покачала головой. Лицо Тан’элКота было не веселей раскопанной могилы.

— Они превратят Поднебесье в мир, подобный вашему.

— И все? — Эвери нахмурилась. — Ты так говоришь, будто это катастрофа.

— Это будет Армагеддон немыслимых масштабов. Геноцид, о котором Сталин не смел бы помыслить.

— Уничтожить волшебство не так уж и страшно.

— Бизнесмен, — терпеливо проговорил Тан’элКот, — вы ничего не поняли. Магия на Земле не уничтожена; она является производной Силы, энергии самого бытия. Можно изменить лишь форму, в которой эта энергия проявляется. Так и было сделано. Некогда на Земле обитало столько же волшебных существ, сколько и в Поднебесье: драконы, морские змеи и русалки, птицы-рух, джинны, эльфы, гномы и все прочие. Но подобные создания нуждаются в более высоких уровнях Силы на определенных частотах, чем люди. По мере того, как менялись гармоники, эти существа не просто гибли: сами их кости теряли реальность. Они растворялись в потоке Силы вашей вселенной.

— Хочешь сказать, что магия работает и на Земле? — скептически заметила Эвери.

— Магия работает, как вы выразились, везде. Но форма, в которой волшебство проявляется на Земле, является местным отклонением: законы физики на этой планете и в окружающем ее космическом пространстве изменены таким образом, чтобы способствовать гегемонии рода человеческого.

— И что в том дурного?

— Я не сказал, что это плохо. Мы спорим не о морали. В рвении своем я, пытаясь защитить своих Детей, подобную судьбу уготовил и родному миру. Но это противоестественно. Это отклонение является равно причиной и следствием уродливого искажения людской натуры, которое мы видим перед собою, и общества, в котором вы заставляете себя существовать.

— На Земле не так плохо…

— Откуда вам знать? — ядовито бросил Тан’элКот. — Лишь в последние несколько дней вы столкнулись с реальностями жизни на вашей планете. Нравится? — Он ткнул пальцем в окно, за которым Коллберг открыто потирал пах ладонью, прижимаясь к стеклу щекой и полуоткрытыми губами. Эвери, вздрогнув, отвернулась, и покрепче обхватила плечи руками.

— Не понимаю. Если тебе так ненавистны их планы, зачем ты помогаешь им?

— Я помогаю не им! — Вскочив на ноги, великан воздвигся над нею, потрясая титаническим кулаком. — Я помогаю тебе. Я помогаю Вере. Я… — Ярость его угасла так же быстро, как и вспыхнула. Пальцы разжались, рука опустилась вяло. — Я пытаюсь вернуться домой.

За окном тяжело, словно кобель в охоте, дышал Коллберг.

— Ну, — проговорила наконец Эвери, — тогда тебе не повезло.

— О чем вы?

Она покачала головой.

— Какой ты все же неотесаный мужик, профессионал. Потому-то и не можешь найти искомой связи.

— Не понимаю.

— Еще бы. О том я и говорю: ты мужчина. Ты думаешь, что девочка была связана с рекою. А это не так. Вера упоминала об этом, когда я забрала ее и мы вместе летели в Бостон. Упоминала вполне недвусмысленно. Она никогда не была связана с рекой. Только с матерью.

— С матерью?..

— Ныне покойной, мне следовало бы добавить.

Тан’элКот прищурился.

— Все же я идиот, — пробормотал он, вновь присев на стул рядом с ложем и с удвоенной силой принялся вглядываться в лицо спящей. — Сила… — шептал он. — Нужен только доступный источник силы…

— Что ты делаешь? Она мертва, Тан’элКот. Связь порвана.

— Мертва, да — но шаблон ее сознания сохранился, как живет во мне душа вашего сына. Он был заморожен в момент ее гибели. Шаблон бессилен, верно, но только пока лишен тела, которым может повелевать. Представьте себе, скажем, записанную на диске компьютерную программу: информационную структуру, для которой требуются лишь терминал, на котором выполняется, и источник силы для запуска.

— Какой силы?

И за ее спиной, в дверях, раздался бездушный скрежет, служивший голосом Артуро Коллбергу:

— Моей силы.

Земную жизнь пройдя до половины, подлый рыцарь очутился в сумрачном лесу, где не было путей и все тропы вели к погибели.

И все же подлый рыцарь не терял надежды. К различным поводырям обращался он за помощью и направлением. Первым спутником ему была Мечта Юности. Потом он обратился к Дружбе, и к Долгу, и, наконец, к Рассудку, но по очереди они заводили его лишь в темные чащи.

В конце концов подлый рыцарь оставил надежду и опустился на тропу, почитая себя за мертвого.