— Я начал закидывать дерьмом охранников — всякий раз, когда они выходили на построение. Бросил несколько комков и оказался здесь. Я звал тебя. Кричал твое имя снова и снова, но ответа не было. Довольно скоро у меня пропал голос. Я решил, что ты умер. Почему ты не отвечал?
— Я был занят, — спокойно ответил Кейн.
— Занят?
— Да. Мне нужно было позаботиться о другом. Что случилось с Делианном?
— Думаю, он погиб.
— Почему ты так думаешь?
Орбек пожал плечами.
— Когда меня отправили сюда, он был совсем плох. Нога его убивает. Вряд ли он дожил до сегодняшнего дня.
Кейн посмотрел в бесконечный мрак на дне Шахты.
— Что-то мы заболтались, — помолчав, сказал Орбек. — Ты собираешься освобождать меня?
Кейн медленно повернул голову и встретил взгляд собеседника.
— Я думаю, что здесь ты будешь в большей безопасности.
— Не делай мне такого одолжения, Кейн.
Орбек с мучительным стоном вынул руки из-за спины и показал их Кейну. Кисти были обмотаны грязными окровавленными тряпками. Там, где когда-то были боевые когти, теперь остались сочащиеся гноем культи.
Кейн выругался сквозь зубы.
— Они дали мне больше, чем я рассчитывал. Неплохое зрелище, правда?
— Срань господня, — прошептал Кейн.
— Кусачками, — хрипло отозвался Орбек. — Клик-клак. Клик, мать их, клак. Понимаешь, что они сделали со мной? Может быть, догадываешься?
Кейн отвел глаза в сторону.
— Они поступили со мной так, как ты поступал в свое время с Черными Ножами. Они отрезали то, что делает меня мной. Теперь я никогда не поимею сучку и никогда не напложу щенков. Зачем мне такая жизнь? Хорошая смерть — вот о чем я сейчас мечтаю. Геройская смерть во славу рода.
— Продолжай. Я слушаю.
— Освободи меня.
Кейн не двинулся с места.
— Возможно, я буду в большей безопасности, если ты останешься здесь.
— Ну что ж, тебе виднее, — обнажив клыки, ответил его собеседник. — Делай как знаешь.
Кейн принимал решение так долго, что сердце Орбека едва не разбилось о ребра.
— Будь что будет, — тихо сказал Кейн и, пожав плечами, швырнул ключи прикованному узнику.
Орбек отомкнул оковы и поднялся. Он подошел к искалеченному человеку и посмотрел на него сверху вниз.
— Мы снова вместе.
— Да, — ответил Кейн.
— Я могу убить тебя сейчас.
Человек, лежавший на ступенях, промолчал.
— Ты знаешь, что могу, — продолжал Орбек. — Твои кольчуга и дубина не помогут. И твои навыки борьбы тебе уже не помогут. На сей раз. Дав мне свободу, ты отдал свою жизнь. Ты понимаешь, что это значит?
— Не держи меня за идиота.
— Может быть, я погибну в Шахте. Может, меня сожгут на костре в день Успения. Но если я сейчас убью тебя, то одолею человека, который резал Черных Ножей. Это честь для меня. Слава для моего рода.
— И что? — спросил Кейн.
Его голос ожег Орбека холодом. Тот усмехнулся.
— У меня есть идея получше.
Он опустился на колени рядом с Кейном и принялся разматывать тряпку на правом запястье. Ткань прилипла к обрубку. Когда он рывком отодрал ее, из раны хлынула черная кровь, густая от скопившегося гноя.
— Это моя боевая рана, — сказал Орбек и поднес обрубок к одной из гангренозных язв на ноге Кейна. — А это твоя боевая рана. Наши раны станут как одно. Моя кровь — твоя кровь.
— Какого хрена ты делаешь?
Орбека обнажил клыки.
— Я усыновляю тебя.
— Пошел к черту!
— Ты теперь Черный Нож. Ты отдал мне свою жизнь, и я распоряжаюсь ею, как хочу.
— Похоже, ты спятил. Я тот самый парень, который…
— Мне известно, кто ты такой, — прервал его Орбек. — И ты знаешь меня. Ты опозорил Черных Ножей. Теперь тебе придется разделить с нами это бесчестие. — Он продемонстрировал Кейну внушительные клыки. — Отныне слава твоих побед достанется роду Черных Ножей. Неплохая сделка, правда?
— На кой хрен мне присоединяться к твоем долбаному роду?
— А чего ты хотел? И кого это теперь волнует?
Орбек встал и широко оскалился.
— Род не выбирают, Кейн. Кто родился Черным Ножом, тот Черным Ножом и будет. Кто родился Кривой Стрелой, всегда останется Кривой Стрелой. Давай, скажи, что ты Черный Нож, и мы пойдем убивать охранников. Ну!
Кейн молча лежал на каменных ступенях.
— Говори! — взревел Орбек.
Глаза Кейна блеснули в свете лампы.
— Ладно, — сказал он.
Несмотря на крохотный размер бесполезных человеческих зубов, ему удалось вполне убедительно повторить жуткий оскал Орбека.
— Пусть будет по-твоему. Я Черный Нож.
Делианн скорее чувствовал, чем видел. Он ощущал, как по галерее к дверям Шахты медленно бредет «козел», таща на плече мешок с сухарями, а в руке — кувшин с водой.
Под редкими белесыми волосами Делианна темнело пятно пота, и соленые капли стекали по лицу, словно слезы, чтобы затем упасть на импровизированное ложе из скомканных рубашек, порванных штанов и грязных накидок — одежда умерших узников. Несколько дней назад обитатели Ямы начали раздевать тела погибших до того, как охранники спускались к ним, чтобы вынести трупы. Теперь большинство раненых и тяжело больных заключенных обзавелись постелями, на которых они могли умереть.
— Поднимайте людей, — прошептал Делианн. — У вас мало времени.
Не получив ответа от призрачных теней, заполнявших его замутненное поле зрения, он окликнул:
— Т’Пассе?
