Гадский меч…
Стальное распятие с замотанной в пропотелую замшу головой…
Вот так же он мерно покачивался в брызгах водопада на Кхриловом Седле. Туман собирался в капли, стекал по клинку, омывал ее незрячие очи…
Мне не позволили даже смыть ее кровь…
Она до сих пор на моих губах.
Я несу в себе противовирус. Должно быть, она растила его в своем кровеносном русле. Черт, так разумно. Вот почему никто в Яме не заразился ВРИЧ.
Это многое меняет. Это меняет все.
Я уже не могу сидеть здесь и ждать, пока нас перережут до последнего.
— Ты! — Я тычу пальцем в Тоа-Сителла, и тот бьется на поводке, словно перепуганная шавка, и стонет сквозь кляп. — Сядь.
Придурок ищет взглядом стул.
— На пол сядь, олух! Динни, возьми поводок.
Ближайший «змей» перехватывает ремень, и Тоа-Сителл опускается на каменный пол, медлительно и неловко, словно ревматический старик. Хотя кто бы критиковал? Он движется ловчей меня.
— Орбек?
— Братишка?
— Возьми десять парней, разведай наверху. Оружие возьми сам, другим не давай.
Он вопросительно смотрит на меня.
— Вы не драться идете, — объясняю я. — Встретите сопротивление — уносите задницы. Если там пусто, соберите оружия и доспехов сколько унесете. Одного из этих тащите с собой. — Я показываю на шестерых стражников Донжона, которых мы взяли в плен, — они лежат, связанные, у сходен. — Они знают, где хранится неприкосновенный запас.
Огриллон кивает.
— Как скажешь, братишка.
Я отпускаю его.
— Т’Пассе, посмотри, чем можно помочь Райте. Хотя бы останови кровь.
Она недоуменно моргает — на ее бульдожьей физиономии это равносильно отвешенной челюсти.
— У меня с дикцией плохо? Только не трогай эту черную дрянь у него на ладони — не нравится она мне что-то. Некоторые раны больше похожи на химические ожоги.
Она кивает и опускается на колени рядом с ним; сильные широкие ладони рвут тряпье с моей подстилки на лоскуты.
— Т’Пассе… — Она оглядывается. — Сначала свяжи его. Сукин сын очень опасен.
— Он едва дышит…
— Выполняй.
Она пожимает плечами, и первый лоскут холстины уходит на то, чтобы стянуть раненому лодыжки. Потом она останавливается, пытаясь сообразить, как связать руки, не дотронувшись до черного масла на ладони.
А я не отвожу глаз от меча.
Мне мерещится, что рукоять покачивается надо мной в такт дыханию. Что ледяной клинок прибивает меня к арене, замораживая мысли. Что зачарованное лезвие звенит во мне, когда я притягиваю к нему шею Карла…
— Делианн!
Чародей лежит рядом со мной недвижно, закрыв глаза. Дыхание его прерывается, изможденное лицо мертвенно-бледно.
— Крис, давай же! Останься со мной. Ты мне нужен.
Он не то чтобы открывает веки, но глазные яблоки как бы выкатываются оттуда, куда закатились.
— Да, Хэри… — бормочет он. — Слышу.
— Ты что-то узнал от Райте? Ты входил в него?
— Да…
— Я должен знать. Он вырубился, Крис. Я должен знать, что за хрень творится в мире.
— Не могу… слишком тяжело, — сипит он. — Слова… я мог бы… в Слиянии, мог бы… слиться…
Черт, опять бредит.
— Давай же, Крис, приди в себя! Ты не можешь слиться с хумансом.
Вот тут глаза его открываются, и по губам пробегает отстраненная улыбка.
— Хэри, я сам хуманс.
И правда…
Я расправляю плечи, пытаясь размять узлы, стянувшие мускулы до самой шеи.
— Тогда вперед.
— Тебе не понравится.
— Черт, Крис, поздняк метаться!
— Ты узнаешь… узнаешь о богине…
— Богиня больше не тревожит меня. Шенна мертва.
Взгляд его теряет цепкость.
— Почти.
Мурашки пробегают по спине, и под ложечкой слипается ледяной ком.
— Лучше объясни, что ты имеешь в виду.
— Не могу. — Голос его слабеет, и я понимаю, чего стоит ему каждое слово. — Только показать.
— Ладно, — упрямо заявляю я. — Я готов.
— Нет. Не может такого быть. — Он делает глубокий вдох и еще один, и еще, набираясь сил. — Входи в транс.
Это требует усилия, но через пару минут я уже могу различить плывущие в воздухе бесплотные черные струйки, а еще пять минут спустя из пустых фантазий они сгущаются в натуральные глюки. В Яме разгорается свет: мягкое, всепроникающее сияние, будто взошла осенняя луна. Мерцание стягивается к нам, окутывая чело Делианна огенной короной. Из немыслимого родника льется оно на лик чародея, заполняя лунным светом черты, чтобы протянуться ко мне и ударить в глаза.
Свет взрывается у меня в черепе, вышибая мозги.
И на свободное место льется память Райте.
А…
блин…
твою
…хххррр….
По большей части — не так страшно.
Подбородок Тоа-Сителла под моим кулаком… горючее масло сочится из пор… пожар на пристани… утопая в Шенне… логика боли… звон Косалла, теплая рукоять в руках, щель между ящиками на палубе речной баржи…
Я другого не могу снести.
Этого…
Того, что они де…
Что делают с…
Даже подумать не могу; в первый же миг чужая память вывернула меня наизнанку, швырнув на холодный каменный пол Ямы.
— Кейн? — Рядом со мной т’Пассе. — Кейн, помочь тебе?
