Клитемнестра, сестра моя,
Мне сказали, что ты хотела умереть, но я не поверил. Едва не приказал высечь гонца прямо в мегароне, когда он произнес это. «Моя сестра никогда не сделает ничего подобного, – ответил я этому глупцу. – Вы не знаете ее». Мне сказали, что ты отказалась от еды, отказалась от воды и не пускала никого в свои покои. Мне сказали, что ты существовала где-то между жизнью и смертью.
Если это правда, то ты должна остановиться. Мы росли, думая, что понимаем смерть, но это не так. Мы состязались в гимнасии, охотились вместе с Тиндареем, видели, как секли людей. Иногда секли и нас самих. Нас морили голодом, били, отчитывали и побеждали, но мы всё равно верили, что самый сильный никогда не умрет. Или самый изворотливый. Но мы ошибались. Наш брат был самым изворотливым из всех, кого я знал, но его убили. Тиндарей был силен, сильнее большинства мужей. Когда он состязался в гимнасии, спартанцы чествовали его, а я смотрел на него и был уверен, что его никому не одолеть. И всё же он умер.
Ты не в силах ничего поделать со смертью, как и не в силах ничего поделать с болью. Боги преследуют тех, кто оказывается слишком богат, красив или счастлив, и обращают их в пыль. То же самое я сказал Елене много лет назад, когда мы возвращались в Спарту из проклятой Афидны. После того, что Тесей сделал с ней, она хотела умереть. Она сказала мне, что не в силах вынести такую боль и такой позор. Я ответил, что ей нечего стыдиться и что смерть неизбежна, но ее время еще не настало.
Теперь я говорю это тебе. Твоей дочери больше нет, но ты должна вернуться к жизни.
На свете нет никого могущественнее женщины с сильной волей. Ты всегда была именно такой и должна оставаться такой, что бы с тобой ни делали. Мужу проще быть сильным, потому что от нас этого ждут. Но несломленная, непокорившаяся женщина достойна восхищения.
Феба и Гилайера шлют тебе свою любовь. Малыш Фебы и Кастора растет ловким мальчишкой, и моя дочь не отстает от него. Мне кажется, она очень похожа на Елену, но волосы ей достались от Гилайеры. Гермионе очень недостает матери, но я не допущу, чтобы она ее возненавидела, как бы сильно она ни старалась. Теперь, раз Менелая нет, я буду учить ее править. Однажды она может стать царицей.
Когда до меня дойдут вести, что Микены снова в надежных руках своей целеустремленной царицы, я буду знать, что ты снова стала собой.
Полидевк.
