Немедленно Вепрев со своим спутником опять оказались возле компании из Бусыгина, Машки и обоих говнологов, которые даже не заметили их отсутствия, пребывая в кайфе от принятой дозы Столбовой водки.
— Алкоголь — враг дисциплины! — внезапно проревел Патлатый, — ударим по врагу!
И, обернувшись на магазин амброзии повелительно рявкнул:
— Эй, ты! Сысоевна! Ящик Столбовой мне, живва!
Из магазина тотчас выкатилась давешняя жопастая тетка с фиолетовыми волосами, толкая перед собой тачку с ящиком Столбовой водки. Едва подойдя к Патлатому Сысоевна молча протянула руку, и тот, тоже молча, сунул ей в руку парочку брюликов, стыренных у маман. Сысоевна мигом выгрузила ящик и молча покатила тележку назад.
Патлатый подошел к своему крысиному войску, ткнул пальцем в первого попавшегося крысоида и скомандовал:
— Забери ящик! Живва!
Тот торопливо подбежал к ящику и взвалил его на свои плечи. Одобрительно кивнув головой, Патлатый обратился к путникам:
— Садись на моих коней, ребята, нечего здесь зависать.
Тотчас четверо ассенизаторов подбежали к путешественникам и нагнулись, подставляя свои шеи для посадки. Сначала Бусыгин, а за ним и остальная компания, взобрались на предоставленный транспорт, и Патлатый скомандовал:
— Шяо-о-о-о-ом! Арш! — и колонна крысолюдей с седоками на плечах поскакала в обратный путь, в такт подпрыгивая на хвостах. Все встречные посетители базара, завидев Патлатого во главе колонны, разбегались куда глаза глядят. Беспрепятственно пройдя сквозь игольное ушко, колонна по просьбе Бусыгина подошла к оставленному мешку с водкой и закуской.
— Вы тут погодите, а я щас амброзию отдам Ахмету, — попросил Бусыгин.
Патлатый, заслышав слово «Амброзия», насторожился.
— И много ее у тебя? — спросил он старикашку.
— Три дозы, две щас отдам, третью сменяю на что-нибудь.
— Давай свою дозу мне! — потребовал Патлатый, — а взамен можешь ящик Столбовой водки забрать, и десяток моих аскеров в рабы.
Тотчас же десяток крысоидов выскочили из строя и молча пали ниц перед Бусыгиным. Носильщик же ящика с водкой молча поставил перед гением-изобретателем ящик и замер.
Бусыгин молча сунул Патлатому пакетик с белым порошком, жестом приказал рабам-крысоидам следовать за собой и, сделав ручкой, скрылся в дверях Ахметовой лавки. Все внимательно наблюдали за Патлатым
— Сейчас вставляться будет, — вполголоса произнесла Галина, — не утерпит!
И действительно, Патлатый сначала зачем-то понюхал пакетик, затем вдруг откинул верхнюю часть своего черепа, обнажив розовые головные мозги, и хладнокровно высыпал на них пакетик с амброзией. Затем он захлопнул череп и, прикрыв глаза, замер в наслаждении от тончайшей работой райского порошка.
Внезапно он захохотал, как безумный, и принялся кататься по земле, сотрясаясь от хохота. В какой-то момент его начало плющить и Патлатый, прекратив хохотать, принялся содрогаться в конвульсиях, выкрикивая с пеной у рта уставные команды: Смиррррна! На кряяяя…Ул!! Шяооооом! Арш! Рявнение Наааа! Пряву! Наааа! Леву!!! Ать-два! Ать-два! Драй! Жлай! Трщ! Комбриг! Параааад! Смииииирррррна! Рррявнение Нааа…. Леву!
— Че это с ним? — спросил старикашка Бусыгин, вернувшийся от Ахмета, и принесший с собой густой аромат свежевыпитой водки. Карман гения-изобретателя явственно оттопыривался от спрятанной в нем двухлитровой бутылки Особой Московской. В другом кармане явственно позвякивали золотые монеты, полученные за проданных Ахмету рабов-крысоидов.
— А хуй его знает! — озадаченно сказал Шурик, — он амброзией мозги посыпал, может через то и накатило!
— Ну, это поправимо, — сказал старикашка, вынимая из кармана купленную у Ахмета двухлитровку с надписью «Московская Особая, 40 градусов», — подержите-ка его!
Коллектив дружно навалился на Патлатого, и прижал к земле за руки и за ноги. Старикашка Бусыгин, ни слова не говоря, зацепил ногтем какую-то щелочку на голове страдальца, и откинул крышку черепа. Все ахнули — мозги Патлатого пузырились грязно-белой пеной, остро воняющей казарменной карболкой.
— Мда! — глубокомысленно промычал Бусыгин, — хорошо его вставило! Это от того, что его Глюк-Фишка не совместима с амброзией. Ты ему какую фишку-то вставил? — спросил он Вепрева, — ну, что на ней написано было?
— Сборник уставов какой-то РККА, — ответил Шурик, — че это может значить?
— Эр-Кэ-Кэ-А? по складам повторил старикашка и заржал, — так это же красноармей… ладно, щас полечим.
И старикашка твердой рукой откупорил бутылку и стал поливать мозги Патлатого водкой. По мере того, как грязно-белая пена смывалась на песок, сопротивление Патлатого ослабевало, а когда мозги приобрели естественный розовый цвет он и вовсе успокоился, и что-то неразборчиво промычал.
— Чего тебе? — спросил старикашка пациента.
— Оставь, говорю водчары накатить, — глухо ответил Патлатый.
— Ладно, — согласился Бусыгин, — Санек, давай-ка старую фишку!
