Минут через пять стриптиз-шоу Великий Бог Кайфолом легонько стукнул посохом по голове старикашки, и гений-изобретатель внезапно стал уменьшаться в размерах. Вскоре в центре доски на куче засаленных тряпок лежал, радостно гугукая, новорожденный младенец.
— Ну, я так и знал, — пророкотал Кайфолом. — Три фишки — это реальный перебор!
— Уа-уа-уа — заблажил младенец Бусыгин, и все с ужасом уставились на него.
— Он кушать хочет, — сказала Галина, — вот когда у моей сестры сын родился, так он целыми днями только ел, спал и гадил под себя!
— И че делать? — спросила Машка, — кто теперь с ним нянчиться будет?
— Не трепыхайся, голубонька, горю твоему помогем! — прогудел Кайфолом со своего трона. — Дака-ся младенца-то сюда. Кстати, герлица, — обратился Великий Бог к Машке, — это твой дедушка, познакомься!
— Какой еще дедушка? — изумленно спросила Машка, — я своих дедушек знаю!
— Э! — Махнул рукой Кайфолом, — то по бумагам. А твою мамашу Бусыгин натрахал когда крутил шуры-муры с твоей бабулей, откуда ты и произошла.
Машка с любопытством посмотрела на младенца, взяла его на руки, поднялась на постамент и передала младенца Кайфолому. Тот умело перевернул его кверху попкой, сунул корявый палец в задницу и выковырял один за другим все шесть дополнительных кубиков. Кубики он сунул в карман, а дитяти отдал Машке с наказом: «Поди, голубонька, положи его на место!» Маша взяла своего дедуленьку на руки и отнесла вниз. Положив младенца в центр щита, она отошла к кучке путешественников, изумленно наблюдающих происходящее.
Внезапно тельце младенца начало содрогаться и мгновенно рассыпалось на щите слоем черных и белых фишек. В центре же сиял золотым цветом кубик Золотой Глюк-Фишки. Кайфолом, видевший все происходящее с высоты своего трона, стукнул но фишке своим посохом. Тут же все фишки начали сливаться друг с другом, образуя стремительно крутящийся вихрь, и через несколько секунд в центре щита стоял голый старикашка Бусыгин, стыдливо прикрывая срам горстью. На его мордочке блуждала странноватая улыбочка счастливого идиота, а из уголка губ сочилась струйка слюны.
Быстренько оглядевшись, гений-изобретатель утер губы тыльной стороной руки и принялся торопливо напяливать свои разбросанные на полу шмотки. Одевшись, он несколько театрально поклонился Кайфолому и прочувствованно обратился к нему:
— Спасибо, тебе Великий Бог! Такого ломового кайфа в жизни не было!
— Што, даже пенную клизму перебило? — ехидно спросил Великий Бог и заливисто заржал, радуясь своему остроумию.
— Перебило тысячекратно, — признал старикашка.
— Ну и ладно, пророкотал Кайфолом. — Кто следующий? Ты, дамочка? Не раздумала?
Галина испуганно затрясла головой и категорически заявила:
— Нет уж, это слишком сильно, простите.
— Ну и ладненько, — легко согласился Великий Бог, и, сразу потеряв интерес к визитерам, приказал своим шестеркам:
— За дело пацаны! От жаркой работы срок тает!
Влом и Невлом живо соскочили со своих сундуков, и выжидательно уставились на Кайфолома. Тот, кряхтя, наклонился к корзинке с заготовками, и, покопавшись в ней, достал один из шариков, отличавшийся от прочих золотистыми пятнами на поверхности. Тотчас белая птичка, обозначенная как Влом, подскакала к подножию трона Кайфолома, осторожно взяла яйцо в клюв, и, вспорхнув, отнесла прямо в центр щита. Тотчас Великий Бог Кайфолом легонько стукнул посохом по шарику и он тут же рассыпался на разноцветные фишки, покрывшие всю доску равномерным слоем. В центральной клетке вместо шарика лежала особо яркая фишка, мягко светящаяся голубовато-зеленым цветом. На верхней грани ее красовался черный бубновый туз в перекрестии прицела.
Тут же Влом и Невлом принялись, как и ранее, заваливать доску фишками из своих сундуков. По завершению процесса Кайфолом стукнул по центру щита, и фишки, оказавшиеся на диагонали, слились в Золотую Глюк-Фишку, сверкавшую гранями точно в центре поверх бубновой фишки. Остальные фишки пропали. Затем что-то щелкнуло и через пару секунд обе фишки мгновенно слились, образовав бабочку с огромными золотистыми крылышками. Бабочка неторопливо расправила крылышки, и стало видно, что на них нанесено изображения бубнового туза. Немного потоптавшись на месте, бабочка изящно вспорхнула и улетела к потолку пещеры, где завывала вентиляционная труба, ведущая неведомо куда.
Гений-изобретатель, которому вся эта кутерьма была хорошо знакома, неторопливо напялил на себя свои драные одежки, почесал волосатую задницу и подошел к компании, увлеченно наблюдавшей за работой троицы.
— Зря отказались! — заявил он довольным расслабленным тоном, — Кайф реально крышесносный!
— Да, внушает — сказал Шурик, но Машка тут же перебила его, в упор строго спросив старикашку:
— Так вы, выходит, мой дедушка? И как такое случилось?
— Да обыкновенно, — пожал плечами ничуть не смутившийся инженер, — Степан-то, ну, муженек твоей бабушки, пил как скотина, на бабушку твою — ноль внимания, только деньги отнимал да с кулаками кидался. Ну, я и воспользовался случаем, когда он двухлетку на крытке мотал за пьяную драку в кабаке.
