На улице светило солнце. Вот с утра шел мелкий и нудный дождь, а теперь солнце шпарило вовсю, даже тротуары просохли. Вера вдохнула влажный бодрящий воздух и засмеялась. Прямо возле подъезда на рябине, пламенеющей ягодами, сидели воробьи и чирикали громко, как весной. Женщина в доме напротив мыла окно, и солнечный зайчик на миг ослепил Веру. Она ощутила внезапно, как жизнь бьется в каждой клетке ее тела. Проезжающий мимо велосипедист оглянулся и присвистнул тихонько. Воробьи сорвались всей стайкой и перелетели на клен. С мокрой рябины капнуло Вере за шиворот, она встряхнулась и побежала к остановке маршрутки.
Ожидая маршрутку, Вера невольно оглядела себя в зеркальной витрине магазина и осталась очень недовольна. Эти сивые жидкие волосики, закрученные в пучок на затылке. Как говорили в школе? Прическа такая называется фига учительская. И брови так выгорели, что их и не видно совсем, в общем, ужас.
Немедленно в парикмахерскую, хоть подстричься, на большее и денег не хватит. Вот как раз рядом приличный салон, но дорогой небось… Вера увидела у магазина банкомат и без надежды на успех сунула в него карту. В последний раз было там почти пусто, но должны же прийти какие-то деньги за перевод, что делала она для одной фирмы в прошлом месяце. Правда, они так скоро не обещали, что-то там мямлили про кризис и недостаточное финансирование, но вдруг…
О чудо! Экран показал, что на карточке у нее появились деньги. Не бог весть что, но на салон красоты хватит. И Вера толкнула стеклянную дверь.
Все вышло прекрасно: у мастера как раз оказалось свободное время, потому что клиентка не пришла, Веру уговорили постричься и покрасить волосы потемнее.
Светлые пряди все же остались, но так даже лучше, сказала мастер. Глаза под темными бровями казались больше и ярко блестели. Вера купила еще в соседнем магазине новую помаду и вышла, очень довольная собой. Часто она проверяла, на месте ли амулет, и решила, что не отдаст его теперь никому и никогда. Он непременно принесет ей удачу. Уже приносит.
Горбоносый парень с обритой наголо головой допил кофе и поискал глазами хозяйку заведения. Жизнерадостная женщина средних лет подошла к нему, улыбаясь:
— Ну что, Фарид, тебе все понравилось? — проговорила она на гортанном восточном языке, языке своих предков.
— Понравилось, Майя-джан, очень понравилось! — вежливо ответил Фарид на том же языке, протягивая хозяйке деньги. — Особенно кофе! Никто так не умеет варить кофе, как ты!
Майя держала маленький ресторанчик на одной из улочек Петроградской стороны. В рекламных буклетах этот ресторанчик заявлял себя, как ресторан восточной кухни, но кухня в нем была не просто восточная: это была кухня маленького древнего народа белуджей. Когда-то в незапамятные времена этот воинственный народ обитал в горных долинах западного Ирана и беспокоил набегами как самодовольных персидских сатрапов, так и надменных магистратов римских провинций. Но белуджи давно забыли о своем воинственном прошлом, они рассеялись по всему миру и занимались вполне мирными делами. Среди них были часовщики и сапожники, программисты и бизнесмены. Те потомки воинственного народа, которые поселились в Петербурге, часто наведывались в ресторан Майи, чтобы поболтать с соотечественниками, да просто услышать звуки языка своих дедов.
— Не нужно сдачи, Майя-джан! — проговорил Фарид на балучи. — Скажи мне лучше, не приходил ли сегодня Рафик Самвелович?
— Нет, не было его, — ответила хозяйка ресторана, — с прошлой недели не заходил. Передать ему что-нибудь, если увижу?
— Да нет, пожалуй, не нужно.
Фарид еще раз поблагодарил хозяйку и вышел из ресторана.
Он сел за руль своей машины, медленно отъехал от тротуара, выехал на Малый проспект. Здесь он хотел повернуть направо, в сторону Каменноостровского проспекта, но вдруг у него за спиной раздался негромкий голос:
— Поезжай налево, к Большой Зелениной!
Фарид вздрогнул, взглянул в зеркало заднего вида.
В этом зеркале он увидел широкое смуглое лицо, изрытое оспинами. Лицо с темными провалами глаз.
— Я сказал — налево! — повелительно проговорил незнакомец.
Только теперь Фарид осознал, что тот говорит на балучи, на языке его предков.
— Кто ты? — быстро, настороженно выпалил Фарид на том же языке, вцепившись в руль мертвой хваткой. — Как ты попал в мою машину? Что тебе от меня нужно?
— Мне нужно, чтобы ты ехал налево! — повторил незнакомец, и Фарид увидел в его руке пистолет с навинченным на ствол глушителем.
— Налево так налево! — процедил Фарид и вывернул руль.
Он много лет работал таксистом, за эти годы его не раз грабили, и он умел отличить случайного наркомана, которому не хватает на дозу, от серьезного человека. Этот явно был серьезным. К тому же ситуация усугублялась тем, что он говорил на балучи, значит, дело не в банальном ограблении…
— Кто ты? — повторил Фарид свой вопрос, пытаясь поймать в зеркале взгляд своего пассажира. — Ты говоришь на нашем языке, но ты не похож на белуджа!
— Ты слишком много болтаешь, — отрезал тот, — лучше следи за дорогой!
Фарид мрачно замолчал.
