Он повернулся к Дженни, чтобы поделиться с ней своими мыслями, и почувствовал, что ее волосы попали ему в лицо. Сегодня копна ее волос была огромной, как куст. Риву захотелось погладить ее волосы.
Она открыла сумку и что-то в ней искала. В сумке у нее было много вещей. Рив ни за что на свете не согласился бы носить с собой так много скарба.
Она вынула чековую книжку.
Неожиданно он почувствовал, что его слепит солнце. Он не хотел, чтобы она своей собственной рукой писала имя Ханны Джонсон. Человека по имени Ханна Джонсон не существовало! Она изначально была выдуманным, фиктивным персонажем. Существовала только похитительница Ханна Джавенсен.
Но в жизни Дженни эта
Он чувствовал волнение и тяжесть. Он не мог понять, что думать, а его тело казалось слишком тяжелым, чтобы на что-либо реагировать.
И он сам согласился с тем, чтобы они сюда приехали! Более того, предложил причину, которой объяснялся их визит.
– Дженни, не надо, – произнес он. – Пусть Ханна плывет по течению, куда ей вздумается, без тебя. Взрослые люди должны заниматься своей собственной жизнью. Отрежь ее и забудь.
Он и сам мог в свое время эту Ханну отрезать.
Но Рив начал рассказывать на студенческой радиостанции мыльную оперу жизни Дженни. Он рассказывал о ее похищении, о фотографии на пакете молока, о суде, о ее родной семье – чтобы его слушателям было интересно. Он рассказывал о ее сомнениях, слезах и страданиях. Его слушателям было интересно до тех пор, пока однажды его программу не услышала сама Дженни.
Любовь и доверие исчезли.
Но никто, включая Дженни, не знал, что однажды вечером на радиостанции раздался звонок. Когда Рив снял трубку, то он предполагал, что звонят с заявкой поставить какую-нибудь песню, однако звонившая представилась как похитительница Ханна. Не задумываясь (и этим-то во многом объяснялись все проблемы Рива), он отбил звонок. Это было глупо, потому что женщина больше не перезвонила.
Он мог бы задать пару вопросов и точно узнать, кто это: студент-пранкер, который хочет услышать себя в эфире, или настоящая Ханна.
После этого случая он тысячу раз задавал себе вопрос: «Неужели я разговаривал с Ханной?»
Если это была действительно она, то прошлой осенью Ханна находилась не в Колорадо, а в Бостоне.
Возможно, что у нее было достаточно денег, чтобы купить билет на автобус и навестить друзей. Если, конечно, у нее были друзья. Может, тоже бывшие члены секты. Рив сильно сомневался в том, что Ханна приехала в Бостон, чтобы осмотреть достопримечательности, связанные с американской войной за независимость и провозглашением США.
На протяжении всего первого курса Рив не сделал ничего путного. Единственное, что радовало, – это то, чего в возрасте восемнадцати лет он не сделал: не продавал наркотики и никого не убил.
«Сейчас я должен поступить правильно, – напоминал он себе. – Так что же я должен предпринять?»
Машины нарезали круг за кругом. Все они были настолько облеплены грязью, что не было видно названий спонсоров.
– Я боюсь тебя, Дженни, – произнес он.
Она глазами следила за машинами на треке.
«Она же не нападет на меня».
– Дженни, может, у тебя сохранились от того эпизода самые лучшие воспоминания о том, как ты крутилась на барном стуле, ела мороженое и прыгала по тротуару. Так или иначе, киднеппинг – это преступление, и преступников преследуют по закону.
Но у них больше не было времени на разговоры: появились Стивен, Кэтлин и Брайан. Кэтлин держала Стивена за руку. Брайан шел отдельно от них, пиная ногами сухие куски грязи, вылетевшей из-под колес машин на треке.
Они уже поднимались вверх по трибунам, когда Дженни выписала чек, закрыла колпачком ручку и положила чековую книжку и ручку в сумку.
Рив внутренне ужаснулся. Его поразило ее будничное и спокойное отношение к тому, что она только что сделала.
Но потом он понял, что чек не имеет никакого значения, потому что она все равно поговорит с Ханной. В данный момент Дженни Джонсон было важно одно: получить ответы на свои вопросы. Чек – это всего лишь способ встретиться с Ханной.
Он перечеркнул все те минуты, дни и месяцы, в течение которых он пытался ее снова завоевать. Он твердо сказал:
– Дженни. Перестань. Если ты встретишься с Ханной, то предашь своих отца и мать точно так же, как я предал тебя.
«Да как ты смеешь! – подумала она. – Как ты смеешь сравнивать свою мерзкую болтовню по радио с моими проблемами? Я не предаю своего отца. Это он меня предал! И я хочу получить кое-какие ответы».
Стивен сел рядом с ней, левее его расположился Брайан. Кэтлин такая ситуация не понравилась, потому что она хотела сидеть рядом со Стивеном. Бойфренд не замечал ее недовольства.
– Брайан говорит, что ты там какие-то глупости задумала. Это что еще за история? – с улыбкой спросил он Дженни.
У Стивена были такие же глаза, как и у их матери из Нью-Джерси. Ее собственная мать была бы очень расстроена ее поведением. «Сделай так, чтобы тобой гордились», – так сказали ей, когда она навсегда уезжала из семьи в Нью-Джерси.
