Квартирку можно было бы назвать уютной, если бы не царивший повсюду бардак. Личность, проживавшая здесь, явно не парилась о такой мелочи, как уборка и поддержание порядка. Квартире не хватало женской руки. Несколько раз упомянутая девушка Анжело если и существовала в действительности, то уж точно не проводила здесь много времени. Впрочем, пошарив глазами, детектив нашел на столе рамку с фотографией миловидной брюнетки. Выражение ее лица показалось Франсуа несколько неестественным, скорее «отрепетированным». Он хмыкнул, извлек из кармана тонкие резиновые перчатки и, натянув их привычным жестом, приступил к осмотру.
Не сказать, что ситуация его радовала и ничего не свербело внутри. Он был полностью согласен с высказыванием «Мой дом – моя крепость». Это то место на земле, где гражданин может и должен чувствовать себя в полной безопасности. А явившись незваным гостем в отсутствие хозяина и не имея на это должного основания, Франсуа был больше похож на подглядывающего в замочную скважину любопытного обывателя. Владелец квартиры не сможет заслонить спиной шкаф или вырвать из рук не предназначенную для посторонних глаз вещь. Но выбора не было.
Он не искал ничего конкретного. Строго говоря, найди он что-либо, подходящее под определение улики, он не смог бы использовать это в качестве доказательства в силу незаконности своего пребывания на чужой территории. Но это и не требовалось. А вот понять, чем живет и дышит человек, покоривший своим талантом пол-Европы, ему было жизненно необходимо. И время тикало неумолимо. Франсуа начал методично осматривать каждый сантиметр квартиры. Одну сторону студии занимали несколько шкафов с одеждой, стеллажи с книгами и альбомами, письменный стол и низкий топчан. Другая сторона была отдана под импровизированную студию звукозаписи. И контраст между ними бросался в глаза: в жилой половине – простая и старая мебель, а отведенная под студию же буквально нафарширована дорогостоящей техникой. Франсуа больше занимала жилая часть, но он все же бегло осмотрел огромный навороченный компьютер, аудиоинтерфейс, студийный монитор, наушники, висящие на микрофонной стойке, и змеящиеся по полу микрофонные кабели. И только потом, со спокойной душой, переключил внимание на вторую половину квартиры.
Он неторопливо осматривал помещение, стараясь не передвигать вещи с места на место и возвращать их в исходное положение. Впрочем, в таком бардаке его вмешательство вряд ли могло быть замечено. Он открывал шкафы с одеждой и обшаривал полки, запуская руки под стопки вещей, невольно вдыхая сладковато-терпкий запах носившего их человека. Достал наугад несколько предметов гардероба: футболки с длинными рукавами, преимущественно черного цвета, по-видимому, любимые и заношенные потертые голубые джинсы. Концертные костюмы, очевидно, хранились в другом месте. В квартире же было только то, что Анжело носил в повседневной жизни. Внизу громоздилась сваленная обувь – тяжелые кожаные ботинки вперемешку с несколькими парами кроссовок. Франсуа закрыл дверцы шкафа и, кинув взгляд на незаправленную постель, на которой валялась гитара, направился к стеллажам. На некрашеных сосновых полках хранились фотоальбомы по архитектуре, старые журналы, преимущественно на итальянском языке. Биография Джима Хендрикса. Альбом фотографий Принса. Библия. Огромная ваза со всевозможными подвесками, амулетами, кулонами, браслетами на полу. Несколько ярких платков, привязанных прямо к изголовью кровати. Грязный бокал, от которого исходил явный запах спиртного, на прикроватной тумбочке.
