– У вас есть дети, семья? – поинтересовался Франсуа, рассматривая еще одного поклонника Анжело Бертолини и раздумывая, как итальянцу удается превращать людей в плавящийся воск.
– Нет, – с искренним огорчением развел руками Диалло, – как-то не сложилось. А это ваши? – кивнул он на рамку на столе. Франсуа проследил за его взглядом и уперся в фотографию Тамары. Снимок был сделан им самим в тот момент, когда Тамара пыталась заставить четырехмесячного Вадима посмотреть в камеру. Она показывала на объектив пальцем и смеялась. Вадим же, по своему обыкновению, пытался вывернуться из ее рук и грохнуться на пол. Франсуа улыбнулся:
– Да, это мои жена и сын.
– У вас хорошая семья, – грустно улыбнулся Диалло, – вы счастливец. После сорока начинаешь задумываться о том, что в один прекрасный день придется сдохнуть в одиночестве. Мне бы этого не хотелось. Но я не оставляю надежды. Хотя, должен сказать, с каждым годом это становится все сложнее и сложнее. В моем возрасте начинаешь видеть такое количество людских недостатков, что влюбиться в кого-нибудь оказывается невыполнимой задачей. Жениться нужно все же по молодости.
Франсуа вежливо улыбнулся и продолжил:
– Я должен спросить вас об обстоятельствах того вечера, когда вы последний раз видели Седу живым. Расскажите, пожалуйста, подробно, что произошло.
Диалло кивнул:
– Где-то в половине первого ночи я забрал Ксавье и Анжело из ночного клуба, где они что-то отмечали. Анжело выглядел очень уставшим, и было уже поздно, но Ксавье настоял, чтобы они поехали к нему домой. Им нужно было обсудить какие-то предстоящие гастроли. Я отвез их к дому Ксавье на бульваре Сен-Жермен, вышел из машины и открыл дверцу.
– Вы всегда так делали? – перебил его Франсуа, вспоминая запись с камер наблюдения.
– Да, Ксавье настаивал на такого рода церемониях. Я должен был выходить первым и открывать перед ним дверцу автомобиля. Или, наоборот, я встречал его у машины и лишь потом мог сесть за руль. Все как в старом кино, – усмехнулся Диалло. Франсуа кивнул, и тот продолжил: – Так вот, я открыл дверцу и помог выйти Ксавье, затем Анжело. Парня заметно шатало. Мне даже пришлось поддержать его под руку, чтобы он не упал.
– Он был пьян? – уточнил Франсуа.
– От него пахло алкоголем, но я бы сказал, что он выглядел больше уставшим, чем нетрезвым, – ответил Диалло.
– Что было дальше? – кивнул Франсуа.
– Ксавье велел забрать его из дома на следующий день в десять часов утра. Я подождал, пока они зайдут в подъезд: это тоже было частью ритуала – не трогаться с места, пока Ксавье не зайдет в помещение. Как только дверь за ними закрылась, я уехал. Вот, собственно, и все.
– Вы не заметили, который был час, когда вы отъехали от дома Седу? – постучал карандашом по блокноту Франсуа.
Диалло пожал плечами:
– Чуть больше часа. Точнее не скажу.
Франсуа снова кивнул. Показания Тома Диалло совпадали с записью камер наружного наблюдения.
– Вы не заметили ничего странного в тот вечер? Может быть, видели посторонних людей у подъезда? – потер он лоб.
– Нет, все было спокойно, – покачал головой Диалло.
– Вы часто сопровождали Ксавье? Он сам водил машину? – продолжил Франсуа.
– Я возил Ксавье практически всегда. У него были права, но, кажется, ему доставлял удовольствие тот факт, что он может позволить себе личного водителя, и он с удовольствием всем это демонстрировал. Рискну предположить, что он был выходцем из небогатой семьи. По моему опыту, именно таким людям нравится пускать пыль в глаза окружающим. Они словно кричат миру своими действиями: «Смотрите, чего я смог добиться». Вот и Ксавье любил демонстрировать окружающим уровень своего благосостояния. Личный водитель был непременным атрибутом его статуса.
– А Анжело вы часто возили? – задал следующий вопрос Франсуа.
– Постоянно! – кивнул Диалло. – У Анжело даже водительских прав не было. Да я бы и сам его за руль не пустил!
– Почему? – удивленно вскинул голову Франсуа, весьма шокированный тем фактом, что у кого-то могло не быть водительского удостоверения.
– Как я уже сказал, Анжело – большой ребенок, – засмеялся Диалло без намека на насмешку. В его голосе золотым песком рассыпались искреннее тепло и нежность, как только речь заходила о Бертолини. – Он абсолютно погружен в свою музыку. Ксавье постоянно поручал его куда-то возить, и Анжело то устраивался на заднем сиденье, свернувшись клубочком, как дитя, то строчил что-то на листках бумаги, не замечая, что мы уже добрались до места назначения. Он постоянно что-то насвистывал, напевал и отстукивал на коленке. – Диалло замолчал, храня на лице невеселую улыбку. Франсуа тактично помолчал, давая немолодому водителю драгоценную минуту на приятные воспоминания. Но рассиживаться долго он не мог. Поэтому негромко кашлянул, привлекая внимание.
– Скажите, по вашему мнению, у Седу были основания беспокоиться за свою жизнь? – задал он следующий вопрос, уверенный, что именно люди вроде Тома Диалло и являются настоящим кладезем информации, и, как выяснилось, не прогадал.
