– Лучше выпей со мной кофе, – нахально заявил он, сразу переходя на «ты». Ирэн, которой на тот момент было тридцать три года, даже не сразу поняла, что ее нагло клеят. Парню было от силы лет двадцать. Внезапно ей очень захотелось выпить с ним кофе. Посидеть рядом минут двадцать за одним столиком на улице в самом обычном кафе и послушать про паркур, про его студенческую жизнь, быт в общаге, да о чем угодно, главное, пусть смотрит на нее вот так, как сейчас. С таким огромным, искренним и ничем не прикрытым обожанием.
Франсуа открыл кран, несколько раз плеснул себе в лицо холодной водой, замочив края манжет, и уставился на себя в зеркало. Из квадратной глянцевой поверхности на него смотрел уставший человек с глазами, красными от долгого недосыпа, и мокрыми черными прядями, прилипшими ко лбу. Франсуа хотелось ударить в это мутное стекло кулаком, не опасаясь пораниться до крови. Версия – единственная приличная версия о том, что таинственный преступник проник за Седу и Анжело в подъезд, рассыпалась в пух и прах. Ирэн Дассини просто-напросто принимала у себя на квартире молодого любовника, пользуясь тем, что мужа не было дома. Заслышав переполох в подъезде, Дамьен вылез из окна ее спальни. Парень был паркурщиком с солидным стажем. А фасад дома, где проживали Седу и чета Дассини, богато украшен старинной лепниной. Справедливо опасаясь гнева своего невоздержанного на эмоции супруга, Ирэн не могла рассказать Баселю всю правду.
Франсуа вздохнул и закрутил кран. Дверь за его спиной хлопнула, и он увидел в зеркале хмуро сведенные брови напарника.
– Зачем ты пообещал ей защиту? – мрачно спросил Басель, рассматривая мокрое лицо Франсуа в мутном отражении. – Ты же знаешь, мы не в состоянии оградить ее от этой дряни. – Кого имеет в виду Басель, не было загадкой. Дидье Дассини действительно был способен причинить вред своей жене-тихоне.
– Иначе она бы не заговорила, – объяснил Франсуа очевидное, тщательно вытирая руки бумажным полотенцем и стараясь не смотреть Баселю в глаза. Они оба знали правду. Единственное, что они могли сделать для Ирэн, – это дать ей телефон горячей линии кризисного центра. Но, по большому счету, реальных способов защитить Ирэн Дассини у них не было. Из-за недостатка государственного финансирования специальные убежища для жертв домашнего насилия закрывались одно за другим. Но дело было даже не в этом. Настоящей проблемой было то, что женщины упрямо не желали обвинять своих мужей или бойфрендов в жестоких действиях и прощали их раз за разом, воплощая вселенское добро и терпение до тех пор, пока все не кончалось для них плачевно.
– Ты же знаешь, – настаивал Басель, – информация, которую предоставила Ирэн, все равно вскроется. Ей придется давать свидетельские показания в суде. И как только ее урод-муж узнает, что она ему изменяла, он не оставит на ней живого места.
Франсуа упрямо молчал.
– Цветочек, неправильно спасать одного человека ценою жизни и здоровья другого, – продолжал Басель.
– Что ты хочешь от меня? – не выдержал Франсуа, оборачиваясь наконец к нему лицом. – Я – следователь. Я должен раскрыть это дело, – произнес он, отделяя каждое слово, встретившись наконец с Баселем глазами.
– И тебя не останавливает даже тот факт, что несчастная женщина беременна? – спросил Басель. Франсуа помолчал несколько минут и произнес, тихо, но внятно проговаривая слова:
– Тогда ей тем более придется во всем сознаться своему мужу.
Они снова замолчали. Наконец Франсуа тряхнул головой:
– Во-первых, найди этого паркурщика Дамьена Азуле и проверь информацию Ирэн. Во-вторых, съезди на место происшествия и уточни – действительно ли возможно, имея определенные физические навыки, спуститься с третьего этажа, используя элементы декора фасада. В-третьих, распорядись, чтобы Ирэн отвели в травмпункт и зафиксировали побои. В-четвертых, если она готова идти до конца, убеди ее подать заявление. И последнее, найди ей место в убежище для жертв домашнего насилия. – Он вздохнул и провел руками по лицу. Все безрезультатно. Он знал статистику. До суда доходили десять-пятнадцать процентов такого рода дел. С Ирэн Дассини, скорее всего, все закончится там же, где и началось. Она скорее будет терпеть побои и оскорбления от своего мужа, чем постарается что-то исправить. Хотя, может быть, будущий ребенок заставит ее изменить свою жизнь.
– А сейчас поехали, – скомандовал он, – у нас остались одни сутки.
– А хотите, я сэкономлю вам время и сам расскажу то, что вы хотите знать? – От Нино Тьери волнами расходилась спокойная уверенность в себе.
– Оливье Робер вам позвонил? – усмехнулся Франсуа, присаживаясь за столик. Ресторан, в котором Нино «назначил» им встречу, был пафосным и чрезвычайно дорогим, как и все, что было вокруг месье Тьери. Франсуа почему-то не сомневался, что серебристая Maserati Granturismo V8 перед входом в заведение тоже принадлежит Нино.
– У Оливье вместо головного мозга – дельтовидная мышца, – проворчал Нино, жестом подзывая официанта и заказывая порцию Hardy Perfection [8]. Официант вопросительно взглянул на полицейских.
