Коренная парижанка, она выросла в прекрасной любящей семье единственным и обожаемым ребенком. Взращенная в атмосфере доверия и любви, она была абсолютно не приспособлена давать отпор грубости и агрессии. Откровенное хамство, как правило, повергало ее в состояние ступора. Она не умела держать удар и постоять за себя. А еще Ирэн отчаянно хотела замуж. Но как это ни странно, ни ее очаровательная внешность, ни мягкий характер не помогли ей преуспеть в этом деле, и к двадцати семи годам Ирэн все еще оставалась одна. Одна она была в буквальном смысле. Даже постоянного бойфренда в ее жизни не было. Мужчины рядом с ней не задерживались, вероятно, потому, что Ирэн была легкой добычей, а мужчины не ценят трофей, за которым не пришлось погоняться как следует. А может, им наскучивала ее безропотность и ей не хватало определенного шарма, умения поддержать легкий флирт, игривости и живости в общении, огня внутри, который заставил бы засиять гранями природную красоту и принудил мужчин бороться за ее руку и сердце. Несмотря на то что все полки в ее квартире были заставлены литературой на тему «Как завоевать мужчину», Ирэн так и не смогла продвинуться в своем желании ни на йоту. Наконец, она смирилась с неизбежным и, решив, что, видимо, роль жены и матери не для нее, сосредоточилась на карьере художника-иллюстратора в издательстве детской литературы. Но тут случилось неожиданное.
Одна из ее институтских подруг – яркая, раскованная и как раз таки прекрасно представляющая себе, что и как делать с мужчинами, потащила Ирэн на открытие какой-то там выставки чего-то там модного и авангардного – какая теперь разница. Ирэн сильно подозревала, что подруга позвала ее с собой лишь потому, что кто-то другой в последний момент отказался, но ей было все равно. Она была рада возможности скрасить свои скучные будни модной вечеринкой. Там, в выставочном зале, Ирэн быстро потеряла подругу из виду и от нечего делать скучающе оценивала объекты современного искусства, в котором ровным счетом ничего не понимала. Она отпила шампанского, которое любезно преподнес ей официант, и тут почувствовала на себе чей-то внимательный взгляд. Поискав глазами, она наткнулась на высокую фигуру красивого чернокожего мужчины, который лениво рассматривал ее. Она покраснела, не имея ни малейшего понятия, что делать в такого рода ситуациях, а он воспользовался ее замешательством и подошел к ней для того, чтобы представиться.
Его имя ни о чем ей не сказало, ибо она была так же далека от мира профессионального бокса, как и от мира современного искусства. Выпитое шампанское очень кстати развязало Ирэн язык и придало недостающего чувства уверенности в себе. Через некоторое время он вызвался отвезти ее домой. У ее подъезда он деловито залез к ней в трусики, попутно уверенно целуя ее, но она, собрав свою волю в кулак и вспомнив все советы из мудрых книг – «До того, как женщина впервые ляжет в постель с мужчиной, она имеет над ним полную власть, после первого же секса власть полностью переходит в его руки», – отстранилась от него и, попрощавшись, поднялась в свою квартиру в гордом одиночестве. Там она села на пол прямо под дверью и отчаянно ревела больше часа в полной уверенности, что никогда его больше не увидит, кляня себя на чем свет стоит за то, что отказала ему. Но, к своему огромному удивлению, она обнаружила Дидье – так звали ее нового знакомого – у своего издательства на следующий же день. Огромный боксер поджидал ее на своем роскошном спорткаре, раздобыв каким-то образом информацию о том, где она работает. Ирэн первый раз в жизни испытала ни с чем не сравнимое чувство восторга, когда он распахнул перед ней дверцу автомобиля. Она знала, за ними наблюдает пол-издательства, и ее сердце распирало от гордости за то, что она смогла заинтересовать такого роскошного мужчину, как Дидье.
В тот вечер она снова ему отказала. Она держала оборону еще два месяца, каждый день повторяя себе, что это ее последний шанс и что если она не доведет Дидье до алтаря, то больше такой возможности ей не представится. Она настаивала на том, что не готова к сексу, и он продолжал ухаживать, впрочем, уверенный, что никуда она от него не денется. Через два месяца его все заколебало. Он пригласил ее к себе в гости и собственноручно приготовил для нее ужин, что показалось Ирэн верхом блаженства, ибо случилось в ее жизни в первый раз. После ужина он деловито взял ее на руки и отнес в спальню. Там не спеша освободил от одежды, не реагируя на ее слабые протесты, и, закинув ее ноги себе на плечи, как следует оттрахал. Ирэн, которая до этого спала только с вежливыми и интеллигентными мужчинами, почувствовала себя как курица, случайно попавшая в газонокосилку. Эта грубая животная сила ее возбудила. Приятно было думать, что она в состоянии внушать мужчине такую звериную страсть. Весь следующий день она не могла скрыть удовлетворенную улыбку, с каким-то садистским удовольствием рассматривая следы его зубов и губ на своей груди и внутренней стороне бедер.
