– Мы разошлись по домам. Я лег спать, а утром меня разбудил звонок от сестры Лукаса Нины. Она не могла дозвониться до брата, но пребывала в полной уверенности, что он заночевал у меня. Когда выяснилось, что Лукас не вернулся домой, я понял, что случилось страшное. Собрал друзей, и мы бросились на поиски. Прочесали весь район, но ничего не нашли, кроме разбитой гитары Лукаса. Она валялась в кустах недалеко от станции. Естественно, пришлось обратиться в полицию. Вместе с полицейскими мы рыскали по району, опрашивали людей на станции, искали хоть какую-то зацепку, но все безрезультатно. Все это время я молился, чтобы мы нашли Лукаса живым и желательно невредимым, в глубине души понимая, что так не будет. Разбитая гитара говорила сама за себя. С каждым часом надежда таяла. В конце концов одна кассирша на станции опознала Лукаса по фотографии. «Уж больно странный был парень», – сказала она. И рассказала, что прошлым вечером Лукас долго стоял на платформе и все время кому-то звонил. Мне. Я-то знал, что он звонил мне. А потом до него докопались какие-то мрази. Подонки, видимо, были из тех типов, которых бесят люди, которые хоть чем-то отличаются от серой толпы. Тем более что это Париж – культурная столица, а удались на пару километров от Эйфелевой башни, и тебе живо объяснят, что выпендриваться нехорошо. Лукас же выглядел как ходячая мишень для всякого сброда. А те четверо наверняка были крепко под градусом. В конце концов ситуация привлекла внимание полицейского на станции, и он вмешался. Парни вроде оставили Лукаса в покое и свалили. Лукасу нужно было сесть на поезд и уехать обратно в Париж, но он этого не сделал. Очевидно, не хотел меня подвести. И вместо того, чтобы остаться на людной станции или вернуться домой, он пошел искать наш гараж. И, по всей видимости, его ждали…
Франсуа опять замолчал. Воспоминания одно за другим лезли в его голову. Обычно он отгонял их, переключался на что-то другое, обманывал свой разум и ускользал от старых призраков, бередивших душу. Но сегодня был не такой вечер. Франсуа вздохнул всей грудью, закрыл глаза и позволил себе представить лицо Лукаса. «Такой молодой», – говорили все потом. Никто не смог до конца поверить в то, что случилось. Франсуа все время казалось, они хоронят кого-то другого. Не Лукаса. Он проглотил ком в горле. Ему уже не хотелось продолжать, но он должен был выплюнуть из себя весь этот ужас, пока черная муть не сожрала его изнутри, и он снова заговорил. Теперь уже с усилием, медленно выдавливая из себя слово за словом:
– Его нашли на следующее утро. Какой-то старичок выгуливал свою собаку в лесу неподалеку и наткнулся на тело. Мы с Ниной приехали туда, почти одновременно с полицией. Лукас скончался от многочисленных побоев и травм, «несовместимых с жизнью», как мы обычно говорим. Выражаясь проще, его забили насмерть. Следователь по делу – немолодой мужик – сказал мне, что такого безумия за всю свою жизнь не видел – на Лукасе натурально не было живого места. Я хочу забыть, но я не могу. Эта картина стоит у меня перед глазами столько лет. И ведь все это происходило всего в нескольких сотнях метров от того места, где мы зависали. Ну вот просто рукой подать… – Франсуа судорожно затянулся сигаретой, дотлевшей почти до фильтра, и отбросил ее в сторону. Бычок ударился об асфальт, выбив сноп оранжевых искр, и погас в темноте. Они сидели молча.
– Кого-нибудь нашли? – наконец спросил Басель тихо, но Франсуа лишь помотал головой:
– Нет, конечно. – Он пошарил по скамейке в поиске сигарет, но, найдя пачку, лишь сжал ее в руке.
– Франсуа… – начал было Басель.
– Я все думаю… – глухо произнес Франсуа, наклоняя голову так низко, что Баселю пришлось приложить все усилия, чтобы расслышать его. – Думаю… Почему он не вернулся домой? Он должен был вернуться. Должен был! Но он пошел. Пошел ко мне навстречу. А выходит, навстречу смерти… – Франсуа задохнулся. – Он пошел ко мне на встречу через гаражи и темноту, не думая о подонках, которые могут его выследить. Он пошел туда, потому что считал меня другом. А мне все было по фиг. Я обкурился и спал на диване. Это все случилось из-за меня… Мне теперь с этим жить. И это никуда не денется. Все это теперь вот здесь. – Франсуа для наглядности постучал пальцем по черепной коробке и проникновенно наклонился к Баселю, обдавая того перегаром. – И ты знаешь, я раньше думал, пройдет… забудется. Но оно не проходит. Я просто научился с этим жить. День за днем, год за годом. Я только делаю вид, что я нормальный. Но мне никогда не стать таким, как прежде. – Теперь Франсуа откинулся на спинку скамейки и замолчал надолго.
– Понятно, – качнул головой Басель, тяжело вздыхая, – значит, ты решил трансформировать свое чувство вины в созидательную работу и теперь каждый день искупаешь свои грехи. Так ты оказался в полиции?
– Басель, тебе нужно было не в полицейские идти, а в психотерапевты – ты бы зарабатывал нереальные бабки, – невесело хмыкнул Франсуа.
