Басель кивнул без тени улыбки. Он замолчал ненадолго, подбирая правильные слова. Что-то подсказывало ему, что от того, что он скажет сейчас, зависит многое. Он видел, его друг измучен и не первый год занимается самоуничтожением, выкладываясь на раскрытии иных дел так, что еще несколько лет – и он может оказаться в точке невозврата. И вот теперь Басель знал причину, и, возможно, мог что-то изменить. Если только ему удастся достучаться до друга.
– Послушай меня, – сказал он мягко, – я, конечно, не психолог. И я не буду тебя жалеть. Что-то мне подсказывает, что тебе это не поможет, да я и не умею. Единственное, что могу, – это поговорить с тобой как со следаком и призвать на помощь твою логику, которой ты успешно пользуешься в своей профессии, но почему-то абсолютно на нее похерил по отношению к себе лично. – Франсуа удивленно повернул голову в сторону Баселя, ожидая чего угодно, только не холодного беспристрастного разбора ситуации. – Вот что я тебе скажу: твое чувство вины за смерть друга на первый взгляд кажется логичным. Ты не встретил Лукаса, и он погиб. Одно действие вытекает из другого. А на самом деле логики здесь нет никакой. Посмотри на ситуацию трезво. Ты не можешь так ставить вопрос о причинно-следственной связи. Ведь твое раздолбайское поведение в тот вечер – только один из факторов формирования той роковой ситуации, при которой твоего друга убили. Причем фактор не определяющий и не единственный. А лишь один из многих. Ведь ситуация сложилась из разных моментов: времени прибытия Лукаса на станцию, времени прибытия туда же этих подонков, их настроение в тот вечер или, может, состояние алкогольного опьянения, которое спровоцировало их агрессию, путь, который Лукас выбрал к гаражам, да что угодно.
Франсуа продолжал смотреть на Баселя мутным пьяным взглядом, стараясь собрать свои мозги в кучу. Потому что то, что говорил Басель, было важно. Чертовски важно.
– Для того чтобы сказать «это все произошло из-за меня», человек должен быть в состоянии точно все рассчитать и предусмотреть. Взвесить все возможные варианты развития событий и предпринять все необходимые меры. Но это невозможно. Потому что человек несовершенен. Он физически не в состоянии произвести такие расчеты.
Франсуа слушал его не перебивая. Он вцепился в скамейку руками так, что костяшки на его пальцах побелели.
– Я пытаюсь объяснить тебе, – терпеливо продолжал Басель, – что твой поступок, вне всякого сомнения, был безответственным и глупым, и, вероятно, даже оказался первым в цепочке, приведшей к смерти близкого тебе человека, но это не значит, что он был решающим. Ты был молод и наивен. У тебя не было багажа знаний и опыта, позволяющего принимать более адекватные решения. – Поняв, что Франсуа слушает его не перебивая, Басель продолжил, боясь остановиться хоть на секунду: – И потом, совершая этот первый поступок в звене, даже просчитывая все на десять ходов вперед, ты не можешь предугадать конечный результат. Потому что в эту цепочку могут вмешаться внешние факторы. Тебе надо объяснять, что такое субъективное, а что такое объективное?
– Нет, конечно, – слегка рассеянно ответил Франсуа, постепенно отходя от заморозки и включаясь в разговор. – Субъективные обстоятельства – это обстоятельства, зависящие от человека – субъекта, а объективные обстоятельства приходят извне.
– Правильно, – кивнул Басель. – А ты знаешь, что такое «божий промысел», Цветочек?
– Что-то типа «все в руках божьих»? – неопределенно пожал плечами Франсуа.
– Именно! – обрадовался Басель, получив ответную реакцию. – Другими словами, то самое объективное, из-за которого мы не можем предугадать конечный результат.
– Не знал, что ты религиозен, – криво усмехнулся Франсуа.
– А ты вообще многое обо мне не знаешь. – Басель достал из пачки очередную сигарету и прикурил. Пламя выхватило его лицо из темноты, и Франсуа понял, что тот не шутит. Он прикурил от протянутой ему зажигалки и задумался на некоторое время.
– Значит, получается, от нас ничего не зависит? – спросил он чуть спокойней.
