– Да я еще не решил. – Басель прикинул, не поздно ли заскочить к малышке Жюли. Они дошли до проезжей части молча, думая каждый о своем. Программа на смартфоне уже выдала Франсуа номер машины и имя водителя, когда его внимание привлек магазин бытовой техники на противоположной стороне дороги. Все как один плазменные телевизоры на витрине показывали последние новости и, естественно, на всех экранах красовалось изображение Анжело. Франсуа поморщился и уже почти отвернулся, как картинка сменилась. Теперь экраны занимала другая фотография.
Сердце Франсуа рухнуло куда-то в желудок и, не понимая, что он делает, он рванул к магазину прямо через проезжую часть, игнорируя несущийся на него поток машин. Оглушительно взвизгнули тормоза, раздался грохот. Басель с ужасом бросился за напарником, молясь, как бы его пьяный друг не закончил свой бренный путь под колесами такси. Послышался звон чьего-то разбитого бампера. Франсуа, чудом избежав столкновения, добрался до противоположного тротуара и трясущимися руками оперся о стеклянную витрину.
– Франсуа, ты совсем охренел?! – догнал его наконец Басель. – Тебе жить надоело? – Но оборвал сам себя, наткнувшись на взгляд напарника.
– Это… – Губы Франсуа прыгали, и он не сразу смог произнести всю фразу. – Это… тоже не моя вина? – Его голос сорвался, и в конце концов он просто указал Баселю на ряд экранов за стеклом. – Ведь это я должен был предусмотреть?!
Басель перевел взгляд за Франсуа. Звука не было слышно, но это не требовалось. Внизу экрана, под фотографией Ирэн Дассини, шла бегущая строка, и Басель, сфокусировавшись, наконец прочитал:
«Происшествие в шестом округе. Боксер-тяжеловес до смерти забил свою жену».
«В прошлой жизни я, наверное, была рыбой, – думала Наоми Мартинес, стоя в душе под теплыми струями. – Ну или жабой, что скорее всего», – продолжила она невесело. Потребность в воде у нее была на клеточном уровне. Особенно в последнее время. Она начинала свой день в душе, чтобы зарядиться энергией и настроиться на правильный лад, и заканчивала его там же, чтобы смыть с себя неизбежный накопившийся негатив. Кроме того, вода помогала ей в случае недомогания, плохого настроения или стресса. Она была самым первым и самым верным лекарством и средством восстановления. А сегодня Наоми была в душе уже в четвертый или пятый раз. Все полотенца были влажными, коврик в ванной комнате чавкал под ногами, подушечки пальцев разбухли и сморщились, и ей совсем не хотелось выбираться наружу. Стоило выйти из ванной комнаты, как на нее наваливалась неприглядная действительность – бубнящий в гостиной телевизор, по которому не останавливаясь шли новости о том, что Анжело сознался в убийстве Ксавье Седу. Ее Ангел.
Она вспомнила, как неделю назад Анжело отдыхал на диванчике в студии, положив голову ей на колени. Наоми невесомо скользила пальцами по его лбу, переносице, ресницам. Глаза Анжело были закрыты, но Наоми знала: он не спит. Его глазные яблоки беспокойно двигались под тонкими веками. Сколько она его помнила, он не мог спать, как все нормальные люди. В лучшем случае час или два. Но каждую ночь неизменно просыпался с криками. Бился как птица, мокрый, судорожно хватающий воздух ртом. Когда еще мог спать сам. Но доктор объяснил, что лежать с закрытыми глазами – это уже своеобразный отдых, хоть и не заменяющий полноценный сон. Наоми вспомнила, как плакала, стараясь не шевелиться и не тревожить Анжело. Она боялась всхлипнуть и привлечь его внимание. Она даже обнаружила, что если со слезами не бороться и позволить им свободно стекать по щекам и подбородку, то и плакать можно почти бесшумно. «Вернись ко мне, – просила она про себя, – где бы ты ни был, вернись ко мне. Мне страшно. Я чувствую, что я тебя теряю». Тогда она думала, что хуже и быть не может. Оказалось, может. Жизнь сделала очередной виток, но пошла по спирали не вверх, а вниз.
Теперь по всем каналам говорили, что ее Ангел убийца. Наоми хотела выключить телевизор, но не могла заставить себя приблизиться к нему, как к гадкому слизняку, к которому противно притрагиваться, а пульт куда-то благополучно завалился. Поэтому, в конце концов, после бессмысленного кружения по квартире, она снова сбежала в ванную и встала под упругие теплые струи, смывая с лица слезы.
Наоми не спешила. Она подкрутила кран и сделала воду почти нестерпимо горячей. Помещение мгновенно наполнил пар, и ей показалось, что она находится прямо в середине уютного волшебного облака. Так тихо и спокойно. Остаться бы здесь навсегда. Не слышать, не думать, не знать. Не верить в то, что они говорят. Она не выдержит. Она не была к этому готова. У нее больше нет сил бороться за своего Ангела. Все, что она могла, – это стоять под душем и ни о чем не думать. Но даже сквозь шум воды ей постоянно слышались какие-то обманчивые отголоски звуков.
