— Может нам стоит попробовать пройти по маршруту Нанди Парикрама, это даст нам возможность догнать их, — предложил Шайни, зная, что внутренняя кора гораздо более тяжелый путь, пригодный для людей, которые имеют опыт путешествий по горам.
У тропы, по которой они шли, сидел аскет, обратить внимание на которого заставляло почти полное отсутствие одежды на его худом теле. Несмотря на низкую температуру, чувствовал он себя довольно комфортно. С его головы свивали длинные, спутанные в косы волосы, на лицо, плечи и грудь была нанесена священная мазь из пепла, на лбу красовалось изображение третьего глаза.
— Хара Хара Махадев! — прокричал он, завидев путников.
Шайни и Радхика смиренно поклонились святому отшельнику. Вдруг этот садху загадочно произнес:
— Я знаю, что вы ищете! Запомните — философ важнее камня!
Прежде чем изумленные Шайни и Радхика смогли хоть что-то произнести, аскет затянулся своей трубкой, в которой явно была наркотическая смесь, и танцующей походкой отправился куда-то вдаль, не обращая внимания на озадаченных им людей.
Нас следующий день Радхика и Шайни в сопровождении их гида Дорджи продолжили свой путь, идя друг за другом по очень узкой тропинке. Разреженный воздух и непрерывный подъем заставили обоих не привычных к высокогорью путников изрядно запыхаться. От Силунг Гомпа до горы Астапад они шли около часа. Затем короткий спуск привел их Линг Синджэн, место очень почитаемое тибетцами.
Едва Радхика и Шайни достигли подножия Южного Кайласа, повалил густой снег. Времени пережидать непогоду не было, поэтому они продолжили спуск в долину по скалистой тропе. Над ними возвышался величественный Кайлас, путь шел мимо гор Нанди и Равана-Линга. Их путешествие длилось уже несколько часов, когда перед ними показался последний, но самый трудный участок маршрута — полукилометровое восхождение к пещере Саптариши вдоль практически вертикальной стены. Им пришлось использовать альпинистские веревки, предусмотрительно захваченные Дорджи.
Сраженье вот-вот должно было начаться, как вдруг Юдхиштхира снял доспехи и положил оружие. Он сошел с колесницы и направился в сторону армии Кауравов. Удивленный Арджуна попытался догнать брата и спросить, зачем идет он безоружный к своим врагам. Юдхиштхира пребывал в глубокой задумчивости, и ничего не ответил. Мне пришлось пояснить Арджуне, что Юдхиштхира желает получить благословение старейшин, то есть Бхишмы, Дроны и Крипы. Со стороны Кауравов раздавались злорадные крики. Казалось, они вообразили, что Юдхиштхира решил сдаться еще до начала битвы. Но тот, приблизившись к Бхишме, почтительно коснулся его ступней и сказал:
— О дед! Позволь нам начать сражение! Мы осмелились выступить против тебя, нашего непобедимого родича, и мы ищем твоего благословения!
Слезы навернулись на глаза Бхимшы, он благословил Юдхиштхиру и сказал:
— Победы вам!
Затем Юдхиштхира также испросил благословения у Дроны, Крипы и у дяди Шальи, после чего вернулся к своим войскам и приготовился начать битву.
Подтянувшись, Радхика и Шайни взобрались на последний уступ. Они стояли перед пещерой Саптариши, на естественном балконе на Южной стороне Кайласа, на высоте восьмидесяти метров. Вдоль этого балкона стояли миниатюрные ступы-чортены, возведенные здесь тибетцами. Оба путника и не подозревали, что две ступы не были неодушевленными предметами.
Шайни и Радхика освободилась от рюкзаков и присели на узкий выступ скалы. Шерпа Дорджи спустился вниз по веревке за оставшимися припасами и снаряжением. Отдохнув, они осмотрели пещеру, наполненную оставленными здесь паломниками изображениями божеств. Судя по всему, здесь побывали приверженцы различных ветвей индуизма, буддисты, джайны и последователи религии Бон. Стены были расписаны молитвами и строками из священных писаний. Радхика причитала одну из надписей:
— «Ilah Sarasvati m mahi tisro devirmayobhuvahavarhiha sidantasridhaha».
— Что это значит? — спросила она у Шайни.
— Это строка из «Ригведы», — ответил Шайни. — «Ила, Сарасвати, Махи, три богини, приносящие радость, садитесь на жертвенную солому, о безуперчные!»
— Я даже не слышала о таких богинях, как Ила и Махи. В современном индуизме почитают Лакшми и Дургу, — сказала Радхика.
— Все просто. Ила или Илах — это другое имя Дурги.
— Разве оно не похоже на «Аллах»? — разыгралось любопытство у Радхики.
— В яблочко! — улыбнулся Шайни. — Слово «аллхах» существовало еще до появления ислама. Оно происходит от двух арабских слов — артикля «ал» и «илах», что означает «бог». Со временем они объединились, и стали произноситься как одно слово — «аллах».
— И есть доказательства, что так называли бога в доисламские времена?
— Самый простой и очевидный пример — отца пророка Мухаммеда звали Абд — Аллах, или, по-современному, Абдулла. Перевести имя можно как «слуга Аллаха», то есть «слуга бога».
