Печено снова вздохнул, он торопился домой. Витя-воин, Глинка и доктор – все уговаривали дождаться весны, пока не сойдут снега. Тогда дорога станет безопасней и не такой трудной, но десантник ждать не мог. Боевая задача выполнена, дети и планета спасены, и солдатский пыл угас вместе с последней смолянкой, которую он задымил, сидя возле костра в кругу рейнджеров напротив Пула и Талы, слушая их удивительный рассказ. Привычно поднося тлеющий уголек к переносице, Ганит фокусировал на нем зрение, а мыслями уже находился в Аркине. Дина, наверняка, выплакала все глаза, думая о нем, и, возможно, считая погибшим. Разве мог он продлить ей эту жестокую пытку до весны?!
Дети тоже изъявили желание идти. Когда они узнали о смерти Монги и гибели Добрика, оба расстроились. Но с этим пришлось смириться. Пул предложил лететь домой на флаере, который остался на горе. Правда, добраться до него после взрыва стало непросто, деревья над пещерой вывернуло с корнем и разбросало по округе, в том числе и то, с веревкой. Впрочем, несколько высоких сосен на месте раскола повисли на корнях вверх тормашками, касаясь макушками земли. По их ветвям Пул обещал забраться на гору и отыскать на склоне аппарат. Однако от этого плана вскоре пришлось отказаться. На следующее утро в лагере нежданным гостем появился коротышка Кохи. Он вышел из лесу изголодавшийся, растрепанный, с кровоподтеками на лице, стуча зубами от холода и страха. Утолив голод и отогревшись, он рассказал, что приключилось с ним и Зочуром после бегства, и чем закончился их полет на летающем грузовике.
До поздней ночи они грузили золото в турболет. Такой машины Кохи раньше не встречал; с единственным двигателем под круглым кузовом и кабиной посередине, она напоминала издали тарелку, но, бросив взгляд на пульт управления, он убедился, что с ней справится. Хранилище со слитками находилось рядом, и, казалось, погрузка не потребует большого труда, и все же через час настроение разбойников ухудшилось. Тяжесть золота дала о себе знать, и если бы не Уток, они грузились бы месяц. Коротышка за рейс брал всего один-два слитка, в пути останавливался на отдых, причем каждый раз все дольше и дольше. Зочур сначала носил по четыре бруска, затем раненая рука заставила уменьшить их количество до трех. Мутант же не знал усталости, он брал по слитку в каждую руку и еще по одному зажимал под каждой подмышкой – всего получалось шесть. Кроме того, пока коротышка делал один рейс, Уток выполнял два-три.
Второе землетрясение застало разбойников за работой. Опасаясь обвалов, они четверть часа отсиделись в тоннеле, собираясь с силами и прислушиваясь. Затем возобновили погрузку.
Когда заполнили кузов, возникли сомнения, взлетит ли машина. Чтобы хоть как-то уменьшить вес, Зочур разрешил Утоку остаться в Сеньжане.
– Иди, воюй, воюй! – проворчал беглый каторжник, забираясь в кабину, которая не отличалась простором.
Уток загоготал от счастья, протянув главарю одну из рук для рукопожатия, но Зочур отмахнулся.
– Сделай-ка лучше еще рейс, – приказал он. – Раз ты не летишь, в кабине остается немного места.
Мутант с радостью согласился.
Грузовик оказался на редкость мощным и оторвался от поверхности без натуги. Печено не ошибся, на движение машины купол раскрылся над головой огромным цветком, и они увидели звездное небо. Кохи ловко вывел турболет на ночной простор и направил на юг. Уток со слезами на глазах махал всеми тремя руками удаляющейся тарелке, и лишь закрывшийся купол вернул его к действительности. Он поспешил в город звездолетов, чтобы принять участие в утреннем бое.
Около четверти часа полет проходил нормально, и они почти достигли Южного хребта, когда произошли странные события.
Зочур задремал, сидя в кресле, подложив под голову пару золотых слитков. Похрапывания беглого каторжника нагнали на Кохи дрему, ему даже показалось, что и он на какое-то время провалился в сон. Протерев глаза и сверив курс по приборам, он хотел включить автопилот, но тут Зочур застонал во сне, причем так, что коротышке сделалось жутко. Не сомневаясь, что шефа мучают кошмары, Кохи хотел его растолкать, но у главаря неожиданно случился припадок. Он вскочил и, тараща глаза, заметался по кабине, ударяя кулаками по приборам. С пеной у рта беглый каторжник кричал:
– Нас окружают драконы!.. Нас окружают драконы!.. Прибавь скорости!
Затем он ударил Кохи, выхватил пистолет и открыл огонь, словно отстреливаясь от невидимых врагов. Рассказывая, в этом месте коротышка всплакнул и, вытирая слезы грязным воротом телогрейки, закончил:
