Силовой метод Щербакова заключался в сдавливании большим и указательным пальцем запястья упорствующей женщины. Сам Щербаков, физически сильный и выносливый, как скакун, от такого приема джиу-джитсу заорал бы от боли, но Фаина лишь слегка поморщилась.
Хорошо, что сзади на капитана навалилась вся оперативная свора и смела наконец-то живую преграду и самого Щербакова. Комитетчику стало больно, когда кто-то из своих, врываясь в квартиру, наступил ему на руку.
«Вот и свояк у меня такой же, — сострил про себя капитан. — Пока домой с работы доберется, ему все руки в трамвае оттопчут».
— Ордер! — кричал в глубине квартиры хозяин.
— Ордер будет, — отвечали ему. — Тебе выдадут ордер на коммуналку в СИЗО. Гарантированно. Где комната Равиля?
Вошедший последним Щербаков окинул взглядом комнату и снова оказался напротив Фаины.
— Хочешь, я на весь подъезд заору, что твой брат принял непосредственное участие в захвате заложников? Хочешь?.. Ты можешь и дальше молчать, но рано или поздно самолет возьмут штурмом, живыми террористов брать не будут. У тебя есть еще время помочь брату. Начали, — отдал он команду, и оперативники приступили к обыску.
Интерес представляли едва ли не все личные вещи Равиля Яфарова, особенно записные книжки, записи, сделанные на отдельных листках, билеты на транспорт, счета оплаты за междугородные переговоры с домашнего телефона и квитанции с переговорных пунктов и прочие мелочи, которые могли облегчить задачу и сократить сроки всей силовой операции.
— А ордер действительно скоро привезут, — уже мягче добавил Щербаков, глядя на поникшую вдруг женщину. Жалости он к ней не испытывал, пожалел о другом, что он — не татарин, быстрее бы нашел с четой Бильдановых общий язык.
— Равиль учится и живет в мусульманской школе, — отвечала на вопросы хозяйка квартиры. Фаина могла добавить, что за последние полтора года Равиль дважды пропадал на три-четыре месяца. Возвращался он исхудавшим, как после тяжелой болезни. Женщина догадывалась, где Равиль цеплял заразу и где находился очаг — в Чечне. И в доме несколько раз вспыхивали скандалы, когда Равиль не обнаруживал в своей комнате ваххабитской литературы — Фаина сжигала брошюры, а брату говорила: «Я донесу на тебя».
А муж терпел, потому что боялся шурина, людей, с которыми тот был связан. А защищал порог своей квартиры с таким упорством по той же причине: боялся ответственности, что и его могут привлечь к ответу как соучастника. Усугублял свое положение, но такова уж природа человека — биться до последнего.
К Щербакову подошел оперативник и передал сложенную в несколько раз карту. «Новоградская область» — шли сверху крупные зеленоватые буквы.
Щербаков усмехнулся и на всякий случай спросил:
— У вас есть родственники или знакомые в Новограде?
Фаина отрицательно покачала головой.
Билан Чагитов, карауля пленных эпидемиологов, строго придерживался данных ему инструкций. Хотя искренне недоумевал: к чему сторожить медиков, когда их можно прикончить на месте.
Он взвесил на ладони пистолет: газовый, переделанный под патрон «Макарова». Новый — если и стреляли из него, то лишь для проверки работоспособности.
Билан приблизил ствол к лицу и потянул носом воздух: пахнет порохом, да и внутри ствола можно разглядеть едва приметную гарь.
В отличие от Равиля Яфарова, Билана не трогало, что он едва ли не последний человек в этом деле, — главное не это. Неважно, принимают в нем участие наемники или коренные чеченцы. А наемники — русские. Наверное, из-за того, что наемники и медики одной национальности, и получил он приказ не трогать этих костоправов, просто подержать их под прицелом до очередного распоряжения. И усматривал в этом несправедливость.
Эпидемиологов поместили в заброшенном домике дачного массива, находившегося на пути к аэропорту. Четвертый дом от дороги. Все участки в начале аллеи брошены с самой весны. Ранний обильный паводок плюс частые дожди и сейчас давали знать о себе лужами, больше похожими на трясину. Не уходит вода, такого не было, старожилы авторитетно утверждали, лет сто. Край нетленных аборигенов-земледельцев.
Отряд омоновцев, насчитывающий четырнадцать человек, незаметно окружил дачный домик. Лейтенант милиции Михаил Парамонов все еще не верил в искренность доброжелателя, позвонившего по «02» и сообщившего о том, что в дачном домике номер четыре, аллея 16, находятся четыре человека: трое связанных, один с пистолетом. Такие сообщения милицией обычно интерпретируются по-своему: «Двое с носилками, один с топором». Или с лопатой. Однако, посмеиваясь, разнообразя будничную рутинную полудрему, на место все же выезжает оперативная группа.
Сегодняшний день стал исключением. Никаких смешков на лицах милиционеров. Весь личный состав Прибрежного ОВД был брошен на прочесывание местности, начиная от городской клинической больницы и… пока не найдут. Искали именно трех человек, предположительно связанных, медиков инфекционного отделения. Террористы, скорее всего, избавились от них по пути в аэропорт.
Два часа прошло с начала розысков, и только сейчас появилась хоть какая-то зацепка.
