Слух Снорапа был острее, чем у его тигроподобного друга, и он информировал о происходящем за стенами.
– Продолжают разговаривать.
– Все еще разговаривают?! – поразился Лат. – Как могут слова описывать достаточно концепций для длительных прений?
– Сам не пойму, – признался Снорап. Он пытался овладеть языком двуногих по подслушанным обрывкам. –
Многое мне кажется просто бессмысленным.
– Отвлекись, – посоветовал Лат. – Забудь о них, отдохни. Давай побеседуем о гравитационных напряжениях в системе сорока тел.
Последние две сотни лет гравитационные напряжения были увлечением Снорапа. Для виду покряхтев, он позволил уговорить себя, и друзья перестали наблюдать за поляной.
Большой и Малый легли спать.
Никто не заметил, как в гидропонических баках лопнула труба, недостаточно защищенная от свирепого мороза. Ее содержимое потекло на пол; постепенно, но неумолимо уровень питательной жидкости стал понижаться.
– Я виноват, – повторял расстроенный Снорап. – Я.
– В чем ты виноват? – рявкнул Лат. – Оберегать их –
не наше дело. Мы просто хотим выяснить, есть ли у них сила духа. Я полагал, что ты будешь доволен случившимся!
Большой и Малый в обогреваемых костюмах, сбиваясь с ног, работали на сорокаградусном морозе. Они пытались переместить то, что еще можно было спасти, в жилой купол и проигрывали битву. Наконец в отчаянии они заменили одежду на более легкую. Это позволяло каждый раз переносить больше груза, но делало их уязвимыми к холоду. Малый дважды падал, и Большой закончил работу один. Однако он, очевидно, застудил легкие, и Малый, пользуясь скудным запасом медикаментов, пытался улучшить его состояние.
– Ну, теперь ты не сомневаешься? – спросил Лат. Снорап сумел совладать со своими эмоциями.
– Они, конечно, не сидели сложа руки, когда сломалась машина. Это верно. Но мы, по крайней мере, я, рассматриваем вопрос с философской точки зрения. Что поддерживает дух этих созданий, если отбросить силу машин? Сейчас сломалась одна машина. А если сломаются все? Если крах постигнет саму идею машин? Они должны доказать, что на покорение далеких планет их толкает нечто большее, чем тщеславная гордость своей техникой.
– Глупости! – возразил Лат.
– Но раса не может развиваться без правильной философии, ты же знаешь! – В тоне Снорапа появились почти умоляющие нотки.
– Я, пожалуй, прогуляюсь. Мне нужно размяться, прорычал Лат и вперевалку удалился.
А потом, скрывшись с глаз Снорапа, стал изливать свое раздражение в беге. Он мчался по снежным равнинам со скоростью более ста миль в час. Лат был огорчен и не хотел задумываться над причиной дурного настроения
Одинокий и полный сомнений, Снорап глядел в сторону жилого купола.
– Надеюсь, я не слишком суров к ним, – бормотал он.
Вряд ли я слишком суров…
Короткая зима кончилась, и на смену ей пришла бурная весна. Снег растаял, земля вокруг строений превратилась в бурую жижу. Полностью оправившийся от болезни
Большой и Малый каждый день работали в поле, расширяя его в направлении ручья, что спускался с холма к востоку от их жилища.
– В чем смысл их занятия? – спросил Лат Снорапа.
– Не могу сказать наверняка, – ответил Снорап, – но, по-моему, это как-то связано с аварией гидропонических баков.
Все прояснилось, когда Большой и Малый начали сажать семена овощей, которые удалось спасти. Почву они удобрили какими-то химикатами из пострадавшего строения.
– Очень умно, – с удовлетворением констатировал Лат.
Ну, как тебе это нравится?
– Весьма, – признался Снорап. – Но позволь заметить: если на сей раз они намерены обойтись без машин, значит ли это, что они и впредь не будут прибегать к их помощи?
– Если выдастся хороший урожай, они увеличат площадь посевов, – указал Лат.
– Верно.
– А в течение такого долгого лета, как здесь, они успеют снять два или три урожая до наступления холодов.
– Такая возможность не ускользнула от моего внимания, – вежливо ответствовал Снорап.
Постепенно теплело. Несколько недель люди и инопланетяне с одинаковым трепетом ждали, пока наконец из бурой почвы не поднялись первые всходы.
– Какая красота! – однажды темной ночью сказал Снорап и прикоснулся к нежному упругому ростку. – Вот истинное воплощение силы и целеустремленности. Из недр чужой почвы этот росток доблестно рвется к свету, как извечно пробиваются его собратья к лучам солнца из утробы родной планеты.
– Росток и двуногие, очевидно, принадлежат к одному миру, – заметил Лат.
– Несомненно, – выпрямившись, ответил Снорап. – Но, как ты знаешь, мой друг, на каждой планете кроме добра есть еще и зло.
Серо-зеленые глаза Лата смягчились и засияли бирюзой.
– Так везде, кроме Лата, – произнес он.
– И Снорапа, – добавил Снорап – И еще нескольких старых планет, где обитают мудрые создания
