«Откуда он взял это могучее волнение, чисто личное и неповторимое, которое проникает всю его доктрину и сообщает такую неотразимую убедительность его слову? — писал Константин Николаевич Леонтьев. — В железной и вместе с тем абсолютно свободной последовательности его умозаключений столько сдержанной страсти и такая чудесная экономия сил, что и, помимо множества блестящих характеристик и художественных эпитетов, за один этот строгий пафос мысли его философические письма должны быть отнесены к области словесного творчества наравне с пушкинской элегией. Во всемирной литературе немного найдется произведений, где так ясно чувствовалось бы море стихийности и вместе с тем гармоничность человеческой логики. Че-канны, например, его слова: «Во Франции на что нужна мысль? Чтобы ее высказать. В Англии — чтобы привести ее в исполнение. В Германии — чтобы ее обдумать. У нас — у нас ни на что».
ДЛЯ ЧЕГО НУЖНА МЫСЛЬ И К ЧЕМУ ОНА ПРИВОДИТ
Мы живем во времена, когда человеку как никогда нужна его мысль для того, чтобы ее обдумать, и для того, чтобы ее высказать и привести ее в исполнение.
Это мы понимаем, но мы не желаем понимать, что рождение блестящей мысли, подобной мысли Чаадаева, — это искусство, которому нужно учиться.
Искушенный читатель может возразить мне, что гениальность Чаадаева была наследственной: он был прямым потомком графа Петра Толстого, того самого, о котором Петр Первый говаривал:
«Имея дело с Толстым, надо держать ухо востро и камень за пазухой, чтобы разбить ему череп, а то укусит». Петр Толстой являлся дальним предком не только Толстых Льва Николаевича и Алексея Константиновича, но и, по одной из линий Алексея Николаевича, предком Константина Николаевича Леонтьева, которого я цитировал, Одоевских, самого Чаадаева, а по отцовской линии — и Федора Тютчева. Многих наших гениев связывало родство.
Однако не было бы среди наших гениев ни Ломоносова, ни Пушкина, ни Толстых, ни самого Леонардо да Винчи, если бы они не считали, что каждую данную Богом способность человек должен в себе развивать.
Мы знаем, что можем видеть, слышать, обонять, чувствовать вкус и осязать одновременно. Каждый день мы делаем это в процессе приема пищи.
Но нам сложно осознать все эти ощущения сразу. Я могу видеть в одно и то же время землю, небо, снег, забор, мою мать, автомобиль, собаку, деревья. Это происходит автоматически и не требует сознательного переключения внимания. Процесс целостного восприятия требует небольшого мысленного усилия. Достаточно незначительного расширения сознательного внимания, чтобы мы могли ощутить целое в его многоголосии и многообразии.
Однако если я попрошу вас вспомнить детали целостной картины, которую вы только что видели, например, сколько досок в заборе или с какой стороны растет мох на деревьях, какой формы были падающие снежинки и т. д., то, скорее всего, вы не сможете ответить.
Но для того, чтобы выделить главную мысль об окружающей реальности — а именно это многие поклонники Чаадаева считали его основным даром, — нужно уметь строить закономерности на основании деталей, которые остались незаметными для окружающих.
Оригинальная мысль начинается с оригинального восприятия. Это конкретная психологическая задача, которую может выполнить человек, вовсе не считающий себя гениальным.
С чего же начать подобную тренировку?
Вот, например, детская игра, во время которой мы по очереди гладили себя по животу и хлопали по голове, а затем делали все наоборот — гладили себя по голове и хлопали себя по животу. Помните? Важно было не перепутать последовательность действий.
Попробуйте проделать это сейчас, сами с собой, делая движения по очереди.
Чувствуете? Тоска ушла, появился заряд бодрости.
В простой формуле этой игры кроется ключ к согласованию самых разных двигательных и умственных функций, которые сосуществуют в нашем организме. Таким образом, мы развиваем способность мыслить и чувствовать на нескольких уровнях одновременно.
Целительную роль подобных простейших игр очень хорошо понимали мастера самых разных мистических направлений. В частности, уже упоминавшийся нами Гурджиев предлагал своим ученикам много упражнений, которые позволяли совмещать несколько различных видов движений.
Добавьте к нескольким различным движениям мысли звуки и ритм — и вы заложите чувственную и концептуальную основу для творческого многомерного восприятия.
Упражнение «Движения Гурджиева»
