Герой фильма Алана Паркера «Стена» на музыку группы «Пинк Флойд» в поисках смысла жизни мучительно пытается преодолеть именно эту стену. У Федерико Феллини и Роберта Майера, по всей видимости, этой стены не было.
Вытеснение того, «что мы знали в детстве», наших главных интересов, присуще не какой-то отдельной личности, но и всему обществу в целом. В частности, оно выражается в том, что в нашей культуре снижается интерес к истории и археологии. Критерием оценки предмета, человека или явления стала «современность». Как убоги представления об истории планеты, о происхождении ее обитателей и нас самих, которые мы используем в своих повседневных размышлениях!
Подобно жителям двухмерного мира, которые не в состоянии представить себе третьего измерения — глубины, мы в обыденной жизни считаем время сингулярным — линейным, текущим только в одну сторону. Из-за невозможности вообразить, что время может двигаться в сторону прошлого, мы постепенно забываем не только древнюю, но и новую нашу историю — не только раннее детство, но и ошибки и глупости, которые мы совершили год назад...
А вот в мире квантовой физики время динамично, относительно, причудливо и неуправляемо. Оно способно вибрировать, оно обладает синхронистичностью, оно может деформироваться.
Такое творческое представление о времени способно зарядить энергией память и в то же время сбить ее с толку своими фокусами и трюками. Сможем ли мы когда-нибудь почувствовать переменчивый характер времени?
Если сможем, то найдем путь к могуществу собственной памяти, откроем дверь в комнату подлинных интересов и радостей нашего детства. А это путь к пониманию нашего подлинного назначения на Земле.
Время и память гения периодически замыкаются в кольцо, и это вызывает прорыв к вечности. Именно это мы увидели на примере Роберта Майера. Следовательно, для памяти бесконечно важна... современность, умение концентрировать внимание, сосредоточенно воспринимать любой текущий момент времени, так как в нем может быть скрыта вечность, — и этому отчасти мы уже учились.
Но для того чтобы откликнулись музы, для вдохновения одной концентрации внимания недостаточно. Нужно собрать свои воспоминания воедино и выделить главные интересы и основные радости — они должны постоянно присутствовать как фон осознания того, что происходит в настоящем.
Если какая-то часть наших воспоминаний нам недоступна, значит, утрачена какая-то часть нашей жизни. Значит, мы не помним не только своих предков, но и самих себя.
Революции и войны почти прервали нашу наследственную память. Суетный «Сальери» наших душ так же прерывает нашу память о своем предназначении.
И если нам кажется порой, что мы забыли что-то невероятно важное для себя, то это значит, что мы действительно забыли что-то невероятно важное. Мы забыли умение радоваться.
Если бы мои читатели находились рядом со мной, я мог бы провести небольшой тест. Я бы попросил поднять руку тех, кто считает свою память хорошей, и это сделали бы только около 10 % присутствующих. Если бы я затем попросил поднять другую руку тех, кто часто вспоминает о своем детстве, практически каждый из тех, кто поднял правую руку, поднял бы также и левую. Однако таких людей всегда будет лишь около 10 % среди присутствующих.
Психотерапевтам хорошо известно, что, получая доступ к глубинам памяти, мы обретаем ключ к величайшим ресурсам, скрытым внутри человеческой души.
В начале 50-х годов XX века гениальный и почти полностью парализованный в результате полиомиелита доктор Милтон Эриксон, один из создателей современной психотерапии, провел сеанс с Олдосом Хаксли, гениальным писателем, который во многом изменил культуру XX века. Они работали над тем, чтобы помочь Хаксли вспомнить ранние эпизоды детства. Эриксон ввел Хаксли в состояние транса, в котором тот мог одновременно находиться в двух разных временных потоках.
