— Очень странно. Если предположить, что это остров, то как здесь такую махину умудрились вживить? И зачем? — задумчиво произнёс Егор. — Но, с другой стороны, нам с тобой будет где укрыться, если товарищи не поторопятся.
— Это же колоссальные трудозатраты, — тихо проговорила Софья. — Только как туда добраться?
— Пойдём вплавь, — заметил Малинин. — Надеюсь, здесь какое-нибудь лох-несское чудовище не водится, — критически оглядев приличное расстояние до другого берега, проговорил Малинин.
— Может, здесь ребят подождём? — нахмурилась Софья. — Что-то мне совсем не хочется купаться в незнакомом озере.
— А они что крылья с собой привезут, что ли? — усмехнулся Малинин.
— Нет, но можно сделать, например, какой-нибудь плот, — задумчиво заметила Соня.
— Соня, какой плот? Если подойти к вопросу очень широко, то плот строят из сухой древесины, — Егор скинул футболку. — Ну, а если в узком аспекте, то у нас даже топора или пилы нет, а я ни разу не супергерой, чтобы деревья руками из земли вырывать, — Малинин взялся за ремень. — Соня, сейчас, как выражается наш водила, будет погодная бесячка, так что предлагаю плыть. В такую грозу под каменными стенами гораздо уютнее.
Соня перемялась с ноги на ногу, нехотя расстегнула джинсы и, глянув на Малинина, развела руками:
— Ну, может, ты отвернёшься?
— Не могу, — глухо сказал полковник. — Я соскучился.
— Да? — Соня слегка улыбнулась и подошла ближе. — Правда?
— Да.
— А я нет, — резко сказала Софья и толкнула Малинина в грудь.
Не ожидавший подвоха полковник пошатнулся, замахал руками и, не удержавшись, повалился в воду. Через секунду возмущённый Малинин вынырнул на поверхность отплёвываясь и фыркая.
— Как водичка?
— Сейчас узнаешь! — ехидно крикнул Егор. — Тебе ещё плыть, но ты первая начала.
За спиной Софьи вдруг послышался рокот, потом резкий треск и, ломая тишину, на волю вырвался первый вскрик грома.
— Так, шутки в сторону, — посерьёзнел Егор, глядя на приближающуюся волну ветра, несущую за собой ливень. — Давай быстро в воду.
Соня содрала с себя остатки одежды, связала в узел и, придерживая на весу одной рукой, соскочила с берега. Они с Малининым, подгоняемые стрелами молний и басом грома, быстро добрались до другого берега, в остатках солнечных лучей пробежали по лесу и, отыскав вход, скрылись под сводами как раз в тот момент, когда на улице хлынул ливень.
— Удачно мы, — резюмировал Малинин. — Так, одежда почти сухая. Зажигалка есть, хворост сейчас найдём, несколько шоколадок и воду я у водилы отнял. Так что вроде как и вечерний пир намечается.
Пока Малинин возился, ломая принесённые с улицы сухие ветки, Соня вышла на крыльцо странного здания, спряталась в простенке, чтобы на неё не капало из прохудившейся крыши козырька, и разглядывала ставший в секунду мрачным лес. Дождь покрывал пространство мерным шорохом, и хотя вроде недавно был день, сейчас казалось, что они уже на грани между вечером и ночью, и жизнь затаилась в едином медитативном дыхании с природой. Ловя раскрытой ладонью капли, Соня прикрыла глаза и втянула влажный воздух с примесями прелой травы, хвои и сырой земли. Спустя мгновение она услышала, как совсем близко сломалась ветка. Вжавшись спиной в близкую стену дома, она напряжённо вглядывалась в темноту, но ничего не могла разглядеть в бисерной прострочке дождевой завесы. Страх рисовал образы, сменяющиеся с невероятной частотой, вытаскивал из леса самые невообразимые силы природы, приковывал всё внимание к воображаемому месту в пространстве, откуда выкатился звук. Краем глаза она заметила, что Егор собирается запалить костёр, Соня почти бесшумно подбежала к нему, перехватила руку с зажигалкой и прошептала:
— Егор, мы здесь не одни. В лесу кто-то ходит.
День медленно окунался в дождливую карусель непогоды, Денис маялся от безделья в больничной столовой, мрачно взирал на нескончаемую очередь из желающих вкусить кулинарные радости от местного общепита и поминутно смотрел на часы. Местные эскулапы не пустили приехавшего практически вслед за cкорой с Мамыкиным судмедэксперта, точнее, дорогу ему преградила нянечка, махнувшая грязной тряпкой и промямлившая:
— Да дайте ему хоть поблювать по-человечьи в чистоте. А то напихаете внутрь организма дряни всякой, потом хлещетесь, как крысы по подвалам.
Денис так и остался стоять в коридоре, переваривая сакральные техники лечения от неизвестной ему женщины. Потом убедился, что на помощь набежали соображающие врачи, а не только санитарка, и пошёл, чтобы не слушать дикие вопли Мамыкина, который вроде и начал приходить в себя, но всё ещё соскальзывал с тонкой грани разума в клубящуюся жуткими образами наркотическую агонию.
— Денис, здорово, — к Медикаменту быстро подошёл заведующий отделением, с которым Денис успел познакомиться во время своих бесконечных визитов в местный морг, где у доктора работала супруга. — Ты иди сам своего Мамыкина успокаивай. Он в себя пришёл, а так как он товарищ и в нормальном-то состоянии не сильно приятный, сейчас вообще хочется нарушить все данные клятвы и удавить его. У меня уже две бабы от него плачут.
