В кабинете висела душная, томительная тишина, эхом отдавался гул компьютеров, даже ветер не залетал в открытую форточку, а просто проносился мимо, страшно воя, словно раненая душа. Любой звук ломал скорбное молчание, царапал, словно гвоздём по стеклу, заставляя вздрагивать.
В холле послышались шаги, Мамыкин, не поднимая глаз, зашёл в помещение и, постояв несколько минут, проговорил:
— Предварительно могу сказать, что это было управляемое взрывное устройство.
Малинин поднял глаза на криминалиста и нахмурился.
— То есть получается, Данила неслучайная жертва?
— Нет. Ты, по твоим же словам, был далеко, так что тебя точно не могло зацепить.
— Нужно запросить триангуляцию вышек в этом районе, вполне возможно, что управляли взрывом с сотового…
Малинина на полуслове прервал шум и громкие голоса, дробно катающиеся по пространству внизу. Егор встал с места, быстро проскочил по лестнице и остановился, взирая, как Ласточкин распекает бойца спецназа, пытаясь пройти в здание. Егор не сразу пошёл дальше, он просто остановился, чтобы хоть на секунду остаться в одиночестве и выдохнуть. После всего что произошло, он, как сейчас, видел столб дыма, язык пламени, утягивающий за собой из этого мира жизнь Данилы, и вдруг внутренний взор Егора словно поставил картинку произошедшего на паузу. Сейчас Егор был почти на сто процентов уверен, что за пеленой едкого дыма буквально на минуту показалась чья-то фигура, быстро ретирующаяся с места происшествия.
— Да пустите вы его. Это Ласточкин, — еле слышно сказал Егор, выйдя на крыльцо и здороваясь с Иваном Гавриловичем. — Зачем ты Варю оставил?
— Там с ней мои воспитанники, верю им как себе. Они знают, что если что, я им яй… — Ласточкин махнул рукой. — Короче, головы поотрываю. Чего у вас тишина такая похоронная? Работа не кипит?
— Кипит, — на ходу сказал Егор. — Данилу убили.
Ласточкин, шедший вслед за Малининым, охнул, остановился и переспросил:
— В смысле? Совсем?
— Иван Гаврилович, что ты несёшь? — оборачиваясь, огрызнулся Малинин.
— Прости, Егор. Я как-то не сразу… — он замолчал, оборвав фразу на середине.
Егор быстро поднялся обратно и, вперив взгляд в Стефани, спросил:
— Ваши компьютерщики могут как-то посмотреть момент взрыва? Я почти уверен, что там был человек.
— Они этим уже занимаются. Пока никого не заметили. Но прошло ещё мало времени, а информации нужно отсмотреть очень много из разных источников.
Егор подошёл к висевшей на стене грифельной доске, видимо, использовавшейся во время собраний медперсонала, взял мел и стал чертить.
— Вот такое было расположение объектов. Я здесь, — он поставил жирную точку, — тело и Данила здесь, а человека я увидел примерно в этом месте.
Стефани сфотографировала рисунок Малинина и, перебросив коллегам, долго смотрела на то, что начертил Малинин, потом встала и медленно подошла.
— Теперь всё встало на свои места, — сломанным хриплым голосом сказала Стефани.
— В смысле? — оторвавшись от рисования каракуль на листке бумаги, спросил Малинин.
— Я всё время думала, что такой мифологический народец, давно канувший в забытье, никак не мог возродиться с такой мощью без посторонней поддержки. Теперь я понимаю, кто и что делает.
— Это очень круто, что ты понимаешь, но, может, ты и нас просветишь? — сощурив глаза, сказала Егор. — Или это просто моменты самолюбования.
— Не рычи, — просто сказала Стеф. — Это просто оттягивание момента, когда придётся признать неизбежное, — не отрывая взгляда от столешницы, проговорила она. — Данила всю свою сознательную жизнь гонялся за Кадуцеями и то что… — Стефани запнулась на последнем слове. — То что сегодня произошло, лишний раз доказывает, что именно они стоят за всем.
— А, ну теперь всё стало ясно и понятно, — глухо ляпнул мрачный Береговой.
— Данила нам рассказывал про Кадуцеев, но это было давно. А что тебя сейчас навело на эту мысль?
Стефани взяла мел, которым только что рисовал Малинин, и стала соединять точки на доске.
— Пентаграмма или Пифагорейский пентакль — это своего рода печать силы. То есть с помощью этого изображения можно обрести богатство, славу, уничтожить врагов, ну и, конечно, обрести вечную жизнь. Конечно, в книжках-раскрасках, которые любят покупать приверженцы мистики от сохи, сказано, что достаточно найти нужные ингредиенты и нарисовать печать в определённый лунный день и всё сработает. Но это не так. Ничего не выйдет, потому что каждый пентакль — это огромная сила, и чтобы заставить эту силу работать на себя, нужно немало вложить, — Стеф задумчиво посмотрела на получившийся рисунок. — Есть бумажная карта местности?
— Да, — Унге быстро разложила на столе помятый глянец.
— Так, где у нас была первая жертва? — Стеф сосредоточенно поискала глазами нужное название посёлка. — А, вот. Так, а вторая девушка, которую ты, Егор, увидел на крыше, вот здесь?
— Да, — Малинин подтянулся к собравшимся возле карты.
