— «Тёмную блогершу», как её называют свои. Она шикарно раскрутила свой блог и теперь за бешеные бабки продаёт рекламу.
— А почему тёмная?
— Она типа маг или колдунья, этим привлекла несколько миллионов подписчиков. Выступает на телевидении, но главное — она признанный эксперт по всяким а-ля мистическим местам, и если она сказала, что какое-то место можно считать сильным, слабым или подходящим для совершения ритуалов, то туда начинают ломиться любители оккультизма со всего мира.
— И что?
— Ваня, я думаю, что кто-то решил из этого городка сделать колдовскую туристическую Мекку. Ребята проделали огромную работу, я сегодня ознакомилась со всеми отчётами и пришла к такому выводу. Стефани попросила найти в Москве профессора Губова, он какой-то сильно засекреченный. Я сегодня прозвонила несколько контактов, но не нашла.
— Ещё какие-то дополнительная информация будет? — вдруг Марычев замолчал и добавил. — Кто попросил найти?
— Стефани. Она вроде как руководит организацией, которая помогает разобраться с мистической и оккультной стороной. Ну и по технике у них прямо всё хорошо.
— Я тебя понял. Профессора найду, — сухо сказал Марычев и отключился.
Ночь хлестала землю плёткой проливного дождя, крутила ветром узлы из деревьев, рвала крыши с дачных домиков, скреблась по железному профилю, таскала за собой разорванные лохмотья полиэтиленовых стенок с теплиц.
Во дворе одного из домов, мигая синими лампами, стояла полицейская машина, в небольшом домишке горел свет и через окна было видно, как внутри ходит Унге, и молча стоит Береговой.
— Объясните мне, зачем вы нас вызвали? — строго посмотрев на участкового, спросила Унге.
— Не, ну мне сказали, я вызвал, — с некоторым вызовом сказал больше похожий на пузырь мужчина. — Не, ну вы ж на такие случаи выезжаете?
— Какие такие? — раздражённо спросила Унге.
— Не, ну баба, простите, женщина висит и написано, вон, на стене, — участковый указал на светлую стену с нацарапанным крестом.
— Интересно, а если на заборе будет что-то написано, нас теперь тоже будут вызывать? — со вздохом спросил Береговой, который ещё не совсем отошёл от дневной погони со стрельбой.
В комнату, громко стуча сапогами, влетел невысокого роста лейтенант, сопровождавший их на место по заданию руководства.
— Там это… Ещё в сарае труп, — старательно стряхивая с себя воду, проговорил он.
— Ты бы ещё подолом покойной утёрся, — буркнул участковый. — Ну да и в сарае ещё один. Там прям какое-то ритуальное убийство.
Унге с Береговым переглянулись, и девушка осторожно спросила:
— Вы точно больше ни про какие трупы нам не забыли рассказать?
— Да нет, доча их приехала на хату, а тут такое. Мать висит, отец в сараюге с топором в голове сидит, — отмахнулся участковый. — Ну, если точно не ваше, то я тогда наших вызываю, — сказал он.
— Вызывайте, но мы на труп в сарае глянем. — вздохнула Унге, понимавшая, что они потеряли уже почти два часа, а у неё не закончен общий анализ опроса свидетелей и подозреваемых. И ещё она сегодня совершенно вымоталась, потому что допрос шёл долго, а потом, когда она только коснулась головой подушки, её почти сразу выдернули из постели. И ещё удар, приключившейся с Малининым, всё это было просто невыносимо, хорошо хоть Соня взяла на себя разбор бумаг. Перебирая тошнотворный хоровод мыслей, Унге спустилась за Береговым по шаткой, чуть скрипящей лестнице, поплотнее завернулась в дождевик, но это мало спасло от бушующей непогоды, тем более при входе в злосчастный сарай она зацепилась за гвоздь и порвала тонкую ткань накидки.
— Во! — светя фонарём, молодой человек показал на сидящего у стены человека с топором, вошедшим в череп почти по нижнюю пятку.
В это время за стенами сарая раздался треск, казалось, небо шипит, свистит и рвёт своё мрачное одеяние на части, метая ломанные копья молний.
— Это ад какой-то, — вытирая мокрое лицо, проговорила Унге, — нужно выбираться отсюда.
— Да уж. Даже за трупами спецтранспорт приедет только к утру, — трясясь от холода, проорал в ответ лейтенант. — Ураган очень сильный, на дороге уже лежат несколько деревьев!
— А дочка где, которая звонила? — вдруг спросила Унге.
— Не знаю, — пожал плечами молодой человек. — Спросить?
— Да, — покивала Унге. — И попроси люстру синюю выключить, уже в глазах мелькает, — поморщилась она.
— Океюшки. Он сейчас всё равно поедет за нашими, — выбегая из сарая, сказал молодой человек.
— Пусть подождёт, мы сейчас в дом заглянем и до города с ним доберёмся! — крикнула вдогонку Унге.
— Совсем оборзели. Океюшки у них, — высоко подняв брови, проговорил Береговой.
— Пошли на улицу, — сказала Унге. — Что-то на мозги в прореху черепа у меня нет желания долго смотреть.
— Океюшки, — усмехнулся Береговой.
