— Что делать будем? — переступив порог сарая, спросила Унге и попыталась поглубже натянуть капюшон, но от неловкого движения он вообще слетел с головы и ей показалось, что на голову вылили ведро воды. — Да что ж такое, — Унге дёрнулась, ей показалось, что сбоку, спотыкаясь во тьме, блещет луч фонаря. — К нам кто-то идёт, — она показала в сторону леса, но в следующую секунду схватила Берегового за руку и потащила за угол сарая.
— Ты чего? — прошептал он у неё над самым ухом.
— Там странное что-то, — вглядываясь во тьму круглыми от страха глазами, сказала Унге.
В следующую секунду в светлое пятно, падающее из окна, вышел очень высокий человек, поводил в стороны квадратными плечами, потом встал в профиль, отчего показался выпирающий из-под одежды горб, вслед за ним из темноты вышли три самых обычных человека и пошли в сторону входа.
— Кто это? — негромко спросил Береговой.
— Братья мои троюродные, — отрезала Унге. — Что ты меня спрашиваешь, я откуда знаю? Ладно, пошли, а то там участковый один.
— А что мы прятались тогда?
— Чтобы рассмотреть, кто пожаловал, а то вдруг они бы испугались, — язвительно проговорила Унге. — Но видишь, смело в дом идут.
— Стоп, — вдруг тихо проговорил Береговой и схватил Унге за руку.
— Что?
— Что-то здесь не то. Участковый из дома выходил, это точно. Мы из сарая шли, я видел, как он по лестнице спустился. Лейтенант куда-то срулил. И куда машина исчезла, если спецтранспорт не может проехать?
— Юра, что ты хочешь сказать? — нахмурившись, спросила Унге.
— Что-то здесь не так. Мне с дежурки позвонили, сказали, точно наш случай. Письмена на стенах и так далее. Ну ладно, можно списать на то, что один другому передал, и информация исказилась. Но сейчас мы с тобой вдвоём здесь остались. Мамыкин сегодня в Питер уехал, он на экспертизу сдавал улики, его как раз пэпээсники отвозили.
— Думаешь, подстава, какая-то? — спросила Унге, напряжённо вглядываясь в освещённое окно дома. — Думаешь, нас специально выдернули?
— Да.
Словно в ответ на домыслы Берегового, на крыльце показался один из недавно пришедших, достал большой фонарь и стал медленно обводить двор.
— Сюда иди, — хрипло сказал он в темноту, и из-за угла дома появился участковый. — Позови их.
— Я-то чего? Я всё сделал, как мне начальство приказало.
— Девка где? — тяжёлым низким басом спросил незнакомец.
— Ну как где? В клетке сидит, наверное. Он её дождался, родителей порешил, заставил позвонить и запихал в клетку в дальнем сарае, чтобы вы забрали. Я когда приехал, всё так уже было, — нервно заметил полицейский. — Вы, честно, оборзели, скоро девок в деревнях окружных не останется.
— Не тебе решать. Зови этих.
— Вот всегда так, платите за одну работу, а потом куча неприятных бонусов, — участковый дёрнулся от занесённой над ним руки и тонким, сломанным волнением голосом прокричал:. — Эй, вы где?! Юрий! Унге!
Береговой и Унге в это время стояли возле стены сарая и после услышанного переглянулись.
— Девочку надо спасать, — сдавленно сказала Унге.
— Пошли позади сараев, дождища такой, что они нас вряд ли увидят, — Юра взял за плечи Унге и подтолкнул вперёд себя. — Иди в лес.
— Там же девочка в клетке.
— Унге, я не могу одновременно оберегать тебя и девочку. Сейчас нужно, чтобы ты заныкалась где-нибудь в лесу, а я за ней. Ты пока вызывай подмогу. Но учти, что все местные в теме, как оказалось.
Продравшись сквозь завесу мокрых веток, Юра с Унге увидели поваленное вверх корнями дерево, и Береговой подтолкнул Унге туда.
— Аккуратнее там. Сиди тихо. Даже если будет драка, не встревай ни в коем случае. Ты всё равно не поможешь, а нашим кто-то должен всё донести.
— Сеть вообще не ловит, — хлюпая носом, сказала Унге.
— Прорвёмся. Не дрейфь, — сказал Юра и, потрепав Унге по плечу, побежал обратно, но вернувшись, взял лицо Унге в руки и, поцеловав её, снова ретировался на спасение другой девушки.
Юра быстро перемахнул забор, так как до калитки с задней стороны, через которую они выходили, идти было долго и небезопасно, потом, прижимаясь к забору, пробрался к сараюшке, куда указывал участковый и, найдя вход, пробрался внутрь. Внутри был слышен только беснующийся ветер, пахло сыростью и навозом, и среди валяющегося барахла в жидком луче телефонного фонаря Юра не смог разглядеть никакой клетки.
— Эй, — негромко позвал он. — Есть кто?
— Я здесь, — еле слышно ответил чей-то дрожащий от страха голос. — Папка, это ты? Я в чуланчике.
Юра рванул неприметную дверь в самом углу сарая, увидел, что в собачьей клетке со связанными руками сидит зарёванная девушка и, быстро осмотрев крепления, вернулся к столику с инструментами.
— Кто вы? Не надо меня трогать, я кричать буду, — взвизгнула пленница, когда увидела Юру с клещами и ломом.
— Тише. Я оперуполномоченный.
— Папка где? Он меня им не отдаст. Они мамку убили и заставили звонить, — глотая слёзы, бормотала девушка.
— Тише, милая, где папка я не знаю, но нам надо с тобой отсюда убираться, — перекусывая прутья клетки, сказал Юра. — Давай вылезай.
