- Он кнез, а не поп, чтоб судить о праведности. А говоря о том, что от него будет — так ведь не постигнешь, покуда до конца не догнет свою линию. Ты вот, по расспросам твоим судя, не то дурак дураком, не то записной прощелыга, душегуб и возмутитель спокойствия, а вот гляньте, радеешь за правильность. То бишь, к благой цели странными дорогами... Как же других судить берешься только по тому краешку, что сумел рассмотреть?
Определенно, в словах его была мудрость немало пожившего созерцателя, и Хастред даже не обиделся на возмутителя спокойствия — со времен знаменитого гоблорда Бингхама, носившего сей титул с гордостью и лихостью, у гоблинов такое обзывательство как знак качества — а вот определение «прощелыга» его крепко задело.
- Да уж насмотрелся я этих краешков! Иного достанет сделать выводы, - рыкнул он и, понизив голос, добавил кляузу: - Держать чудищ в подвалах и людей им скармливать...
- Откуда, говоришь, родом ты, из какой такой страны, где розовые пони пасутся? - уточнил знахарь раздраженно. - Прошлый кнез уж точно не держал никаких чудищ. Тех, кто ему не нравился, он на колья сажал — вон там, вдоль тропки, что к задним воротам ведет, дюжина кольев стояла, спать под вопли да стенания то еще было удовольствие. У одного из прошлых кнезов сидел на цепи медвед, которого он порой спускал погоняться за челядью. А самый первый, которого помню, был мягок и премил в обращении, всем улыбался и подмигивал, для наказания держал всего лишь розги... Когда за драки судил, грозил перстом и вразумлял, что жизни драгоценны, отеческие затрещины отвешивал, после всегда давал моченого яблочка или какой другой гостинец. Двери нараспашку держал, краж не опасался. Кончил жизнь на костре, как чернокнижник и пособник некромантов, и в рабочем логове его там, в лесу, нашли десятки людей, на которых он магию свою репетировал — скрученных да скукоженных, на людей непохожих уже.
Старичок поднес к носу гоблина сморщенный узловатый указательный палец.
- Власть есть власть, со всеми ее атрибутами, включая и перегибы. Легко мнить, что ты бы на месте кнеза так не делал, покуда ты не на его месте.
- У нас не так, - огрызнулся Хастред. - У нас старшему, конечно, лучший кусок, но ежели заигрывается, то всякий может зайти с улицы и предъявить, потому как ценится не стул, на который ты жопу возложил, а правота и способность ее отстоять.
- То-то вы, зеленые, вовсю миром правите.
Вот тут знахарь попал в точку. Гоблины в далеком прошлом неоднократно делали попытки выйти за пределы своих исконных земель — порой из побуждений хулиганских, раз было на спор между двумя маркграфами, кто больше земель подомнет, однажды по большой любви, но в основном, конечно, по пьяни. Захватить-то дело несложное, удержать было уже сложнее, но тоже решаемо; а вот с чем упорно не ладилось, так это с ассимиляцией. Как бы гоблины ни пытались привить свою расхристанную социальную недосистему, где от каждого по способностям и каждому по мордасам, хумансы под нее не гнулись и, стоило отвернуться, сформировывали свое классовое общество — с деятельной и предприимчивой верхушкой, могучими, но полностью инертными низами и уникальной, только их виду свойственной прослойкой-изолятором из так называемых чиновников, единственным назначением которой во все времена было полное гашение сообщения между двумя первыми подгруппами. На форуме в Хундертауэре один из видных гоблинских мудрецов (хехе, бывает и такое — как правило, не более одного на поколение, принимающие друг у друга переходящее знамя проводника идей гоблинизма) предположил, что подобное устройство — предохранительный механизм, вложенный в саму природу хумансов Создателем, дабы эффективно душить прекрасные порывы и дать этой новой поросли шанс избежать судьбы Первых, чьи идеи реализовались беспрепятственно и вот, в итоге все знают, до чего они допрыгались. Потом мудрец, согласно протоколам заседания, кинул огурцом в какого-то непочтительного юнца, не изобразившего присущей случаю вдумчивости, и подрался с буфетом, что только преумножило слухи о его невыразимой мудрости. В смысле стратегическом такое объяснение означало отказ от борьбы, поскольку обитать в обществе уровнево-классовом, а не чисто скилловом, гоблинам было неуютно, а бороться с создательскими установками — бесполезно. Зеленокожие откатились на свои задворки мира, а для самовыражения у них всегда было Зазеркалье... в котором, кстати, надо было бы как-нибудь побывать, подумал Хастред с тоской, только ведь без Чумпа там будет неуютно, а с Чумпом вместе — повесят или четвертуют, что там у них в ходу.
- Да и нужен кому ваш мир, - досадливо ответствовал Хастред. - Спасибо за лечение, отец, двойное спасибо за чудесный напиток, а за это твое нюхательное открытие — иди в пи...вную предлагать горьким пропойцам, которые мечтают горькопропиваться вдвое продуктивнее.
- В добрый путь, - пожелал знахарь ему в спину. - Заходи, если что... я хоть и стар уже, но еще пяток кнезов собираюсь повидать.
- Вари новую чачу, приду с друзьями.
