Хастред отошел к колодцу, испил холодной водички, которая пришлась ой как кстати после всех излияний, исторгнутых организмом под воздействием чудесной выпивки... вот кстати, надо будет над Чумпом с ее помощью подшутить. Книжник уселся на поленницу, выудил из газырей остальные свои металлические баночки и аккуратно разлил по ним содержимое знахарской баклажки. Жидкость оказалась тягучая, бледно-лиловая, хватило ее на четыре полных баночки и одно слизывание остатков, отчего гоблин испытал новый пожар и очередной приступ решимости — пойти, двинуть по сусалам двоим скучающим у двери в подвал, добраться до ключа... Эх, как невовремя сбежал Чумп, без него подступать к крепким дверям, снабженным замками и, возможно, ловушками выглядело неразумным.
Ладно. Нынешней ночью все решится. Сколь веревочка ни вейся, все равно совьешься в кнут. Из вежливости даже гоблины способны поиграть в хозяйские игры, но никогда не стоит недооценивать их терпение... которое кончается через две с половиной минуты после того, как кончилась выпивка.
Поскольку суеты в рядах отряда только прибавлялось, а стало быть немедленное выступление не грозило, Хастред откинулся на случившуюся за спиной стену и прикрыл глаза. В походе надо уметь урывать каждую потенциальную минуту для отдыха — никогда ведь не знаешь, сколько тебе придется убегать после очередного неосторожного шага.
Или сколько придется догонять.
Представил себе перекатывающуюся под поверхностью земли полужидкую тушу Черного Пудинга, по привычке в окружении пяти памятных валькирий — и опытно провалился в глухой и насыщенный походный сон.
- А знаешь, сэр рыцарь, с каждой минутой мне эта затея нравится все меньше.
Напукон недоуменно повернулся к Хастреду — хотел было поворотить одну голову, но шея потянула перегруженные железом плечи, и в результате с коротким солидным постуком повернулась доспешная башня целиком.
- Право же, не время сейчас начинать играть отступного!
Доза разопьянина, вдутая рыцарю в нос, когда объявили выступление, вернула его в строй, но как и Хастреду — крепко подпортила настроение. Надо будет старичку дать знать, чтоб обратил внимание на этот побочный эффект. Возможно, его удастся купировать, если оформить порошок как пилюлю и после проглатывания запивать пивком — хотя это войдет в известный конфликт с основной функцией препарата.
- Я не про отступного говорю, башка ты железная, - возразил Хастред запальчиво. - Это было бы, пожалуй, даже умно — не лезть в воду, не зная броду, но совсем не по-гоблински. Я бы скорее махнул по всем по двум, чтоб сразу напролом. Нет у меня доверия планам вообще, и особенно планам этого нашего приятеля.
Иохим лично возглавил рейдовую группу, отчего где-то на задворках хастредова разума прозвенел первый тревожный колокольчик. Конечно, лишним опытом битву не испортишь, но не кнез ли совсем недавно заявлял своего дружинника незаменимым и до праздного риска не допущенным? А тут он снарядился, шапку свою знатную заменил на шлем-бургиньот, а помимо сабли прихватил хищно клювастый молот на длинном древке. Колокольчик номер два не заставил себя ждать — молоты прекрасное оружие, чтобы биться с латниками, одно из немногих, которыми можно вскрыть рыцарский доспех, не обладая избыточной мускульной мощью; но тяжеловат, неуклюж, лишен всяких признаков баланса, так что против тяп-ляп оснащенных разбойников отнюдь не очевидный выбор. Возможно, по одержании победы над врагами хочет предложить Напукону спарринг-реванш, успокоил себя Хастред (зачем еще быть непризнанным мастером художественного слова, если не исцелять им собственное беспокойство). На месте рыцаря он бы при таком раскладе даже отступного сыграл, потому что никакой результат спортивного состязания никак не перевесит пробоин в латах, которых опытный дружинник как пить дать наковыряет.
Марш напрямик через лес стартовал уже в легких сумерках, разведчики ушли вперед, показывая путь, остальные шли за ними следом. В арьегарде Иохим поставил пару бойцов, вместо традиционных копий вооруженных самострелами, и Хастред, в спину которому эти джентльмены без большой приязни пялились, добавил еще пару песчинок на кренящиеся весы своего беспокойства. Когда он попытался пропустить стрелков вперед, чтобы самому замкнуть строй, они глянули на него люто и прошипели что-то вроде «не положено», из чего сложилось впечатление, будто это не сводный рейд единомышленников, а конвой, ведущий особо опасных куда следует. За песчинками посыпались едва ли не цельные кирпичи, и Хастред с трудом удержался, чтобы не поделиться этим наблюдением с рыцарем и магом — последний бы запросто добавил кирпичей самых вещественных.
Когда спустя два часа марша через лес — довольно неспешного, поскольку тьма сгущалась, а свет от проявляющихся в небе звезд с трудом пробивался через ветви — один из разведчиков подал знак остановиться и снова растворился среди деревьев, Хастред созрел наконец поделиться своими ощущениями с рыцарем, но, кажется, остался непонят.
