Ничего не изменилось. Судьба его семьи сделала круг, легко поставив его самого на место его деда. Что ждет его впереди? Старый дом и кадиллак, что будет стареть вместе с ним, постепенно из предмета роскоши и красивой жизни превращаясь в раритет? Одиночество и бутылка? Дети, которые будут называть отцом совершенно другого человека? Иногда они будут заходить к нему, видеть бардак и старого отца, с трудом продирающего глаза после пьянки... Приходить они станут все реже и реже, пока Мейбл с новым мужем не решит уехать из их городка, оставив его в полном одиночестве.
Мир огромен, но пуст, любил повторять его дед, и сейчас Ральф стал понимать его. Как жаль, что старик умер, сейчас он бы с удовольствием с ним поговорил. Раньше дед его раздражал, он стеснялся его всегда растрепанного вида... Но сейчас он почувствовал впервые с того момента, как тот умер, щемящую сердце грусть.
У него никогда не было никого. Был только дед. Потом была Мейбл. Потом дети. Он умудрился потерять всех, променяв их на отблеск славы и иллюзию красивой жизни. Ральф обернулся на свой автомобиль и усмехнулся. Красота и стиль, совсем недавно восхищавшие его, вдруг стали неважны. Он сел на белое кожанное сиденье, завел машину, загнал в гараж на свободное место, где когда-то стоял его дешевый дженерал моторс, подарок деда на семнадцать лет. Вылез, хлопнув дверью. Поднявшись на три ступени, он толкнул дверь в дом, которая легко поддалась и пропустила его в коридор. Остановился, не понимая, где он и что происходит.
Дом не был запущен. Ральф стоял, не веря своим глазам. Думая увидеть ужас запустенья, он оказался в прихожей со свежим ремонтом. Он бросился в гостиную, потом в кухню, раскрыл ставни на окнах.
Дом ждал его преображенным и чистым, будто только вчера его покинули рабочие. Не хватало вазы с цветами на столе. Задыхаясь и не понимая, что произошло, он упал на новый стул. Кто-то постарался сделать так, чтобы новая мебель была похожа на старую. Кто-то положил новый пол, покрасил стены в тот же цвет, что и был до этого, поставил почти такой же кухонный гарнитур. Привычного запустения, бутылок и запаха старости в доме не было.
— Явился, – услышал он старческий голос и обернулся так резко, что чуть не упал со стула.
Миссис Линден стояла в дверях, созерцая Ральфа и улыбаясь во весь рот. Старенькая, совсем седая, в большом свитере и шапке, она вдруг показалась ему такой родной, что на глазах выступили непрошенные слезы. Она единственаня не забыла о нем. И, пока ее внучка развлекается с новым мужем, наслаждаясь его объятьями и поцелуями, пришла сюда...
— Это вы постарались? – Ральф окинул рукой все преобразования.
— Я, конечно.
Она прошла по кухне и села к столу напротив Ральфа.
— Зачем?
Миссис Линден долго смотрела на него. Когда-то красивая, теперь она превратилась в дряхлую старушку, которая еще держалась, и держалась потому, что ее помощь была нужна другим. Как бы справилась Мейбл без ее помощи? Как бы... Как бы он сам жил, если бы она не оказывалась на его пути каждый раз, когда он остаравливался на развилке.
— Я обещала твоему деду, что ты не превратишься в него, – проговорила она, и поднялась, чтобы сделать кофе.
Зажужжала кофемашина, наполняя кухню уютом и теплом. Ральф поставил локти на стол и смотрел, как суетится сгорбленная старушка в смешном свитере. Старушка, которая, возможно, заменила ему мать.
— У вас ничего не получилось, – усмехнулся Ральф, – круг завершен, я тут. И я никуда не собираюсь больше уезжать.
— Это очень хорошо, – миссис Линден поставила перед ним кружку с кофе, и села, отпив глоток из своей, – это хорошо.
— Чем? Мейбл подаст на развод и мне придется ей его дать. И вот я уже, как дед, останусь тут... Один.
Она усмехнулась, немного грустно.
— Не сравнивай себя с ним. Ты молод и богат, и твоих детей не убили в перестрелке. Джованни потерял все, оставшись с ребенком на руках, ты же просто опустил руки.
Он сжал губы.
— Да какая разница, как я сюда попал? Главное, я здесь. И мой кадиллак тоже здесь. Будем стареть с ним вместе.
Повисло молчание. Они пили кофе, смотря куда-то внутрь себя, оба задумавшись о своем. Миссис Линден, казалось, стала еще меньше, и волосы ее, совсем седые, сникли вместе с ней.
— Всегда есть надежда, Ральф. Всегда есть, куда двигаться. Главное, чтобы было куда вернуться.
Он поднял на нее глаза.
— Спасибо вам.
Миссис Линден дернула плечом совсем как Мейбл.
— Да не за что. Я всегда была ответственна за тебя, – улыбнулась она.
...
Это был тот день, когда наконец-то прошел тот самый эмоциональный надрыв, что случился с ним в Париже. Нажав однажды на газ на перевале и повернув руль на дорогу, а не в сторону обрыва, Ральф разрешил себе жить. Будущее было туманно и неясно, но оно было. Только смерть ставит точку, стирая будущее. Сейчас же он не знал, куда ему двигаться, но мог позволить себе быть свободным.