Древняя ведьма сказала, я не знаю меры ни в любви, ни в ненависти. Если с первым и возникли непонятки, то со вторым — чертовски согласен.
— А, ну вот и ты, — проговорил Ренар тоном доброго дядюшки. Уж кого и ненавижу безмерно, так этого побитого молью зануду. Он в свое время доработал немало проклятий, используя меня, имунного к магии, в качестве подопытной зверушки.
— Давно следовало поговорить с тобой по душам.
— Может, не надо? — сердито цежу в ответ. — У меня помимо болтовни есть чем заняться!
— Повежливее, Александр. Я не отниму у тебя много времени. — Улыбочка у Ренара — как ножом по нервам. Сразу кулаки чешутся. Огладив ладонью сияюще-белый мрамор алтаря, он обернулся ко мне. — Ты снискал уважение у Легионов Хаоса… не то чтобы, конечно, эта целиком твоя заслуга. Бедный, бедный Роуэн…
Я зло зыркнул на него, но промолчал. Бедный Роуэн, тут уж не поспоришь.
— В общем, воины тебя уважают. Но в иных эшелонах не так всё просто. Многие — о, не я, конечно! — задают себе один вопрос.
Он выдержал многозначительную паузу. Я скрипнул зубами.
— Ну? И какой же?
— Кому ты верен, Александр?
Твою ж гарпию налево да через иерофанта! Не нравится мне такой поворот. Неужели старые злыдни что-то подозревают? Я, казалось, принял все меры, чтобы этого не случилось. Но если всё-таки случилось — надо что-то решать.
— Разумеется, я…
— Не надо. Лгать.
Ренар бывает на удивление грозен, чтоб его. Усмехнувшись краем рта, честно ответил:
— Я верен самому себе — и никому больше. А вам служу по воле обстоятельств. Думаю, судьба воинов мне небезразлична, ну а Высший круг пускай провалится в свою Бездну, и ты в том числе.
— Как приятно, когда собеседник честен! — на губах Ренара теперь красуется до одури радостная усмешка. Кулаки зачесались снова. — Но я не состою в Высшем круге, Александр. Я всего лишь… скромный энтузиаст.
— Да мне наплевать.
— Славно! Давай обсудим что-то, на что тебе не наплевать. Например, столичную девочку, с которой ты возишься уже не первый год. Умилительное зрелище — Первый меч Хаоса нянчится с сопливым ребенком! Кто бы знал, что ты у нас такой заботливый? Попросил бы мамашу, чтобы родила тебе брата или сестричку!
Глумится, сволочь. Но я не ведусь на провокации престарелых доходяг. Нет. Не ведусь!
Ну, по крайней мере, пытаюсь.
— Ну и что с того? Чем она тебе не угодила?
— Ох, не надо! — отмахнулся Ренар. — Не надо меня дурить, я же просил. Неужели за столько времени ты не соизволил узнать ее фамилию? На-тис-соу. Говорит о чём-нибудь?
— Возможно.
— Возможно! — рявкнул вдруг Ренар, хватая меня за грудки. Я возвышался над ним на голову, но всё же малость занервничал: от Ренара вдруг во все стороны шарахнуло сырой магией. Этот урод только с виду такой жалкий и слабый. — Ты же знал, что нам нужен кто-то из Дома Натиссоу!
— Я уже сказал, — отцепляю его руки от себя со скучающе-брезгливой миной, — что верен самому себе. Давай и ты будешь со мной честен? Хочешь сказать, она бы ушла отсюда живой? Извини, меня бы немного расстроил хладный труп сопливого ребенка, с которым я нянчусь.
— Разумеется, ушла бы, — уже спокойно ответил он. — На девчонке метки, об этом тебе тоже наверняка известно. Отмеченного джинном сложно убить, знаешь ли! Я бы даже сказал, это невозможно. Магия меток не дает нанести вред джинновой закуске: брось в нее нож – и он отлетит в сторону! Подошли убийцу – и его самого кто-нибудь прикончит!..
— Но я-то этого не знал, Ренар, чтоб тебя!
Ренар одарил меня язвительным взглядом. «Не знал? Ты и задницу свою без указателей не отыщешь», — явственно читалось в глубине его блеклых глаз. Представил, как хрустит под моими пальцами сломанная шея подонка; жить стало чуточку легче.
— Твой первый промах я сохраню в секрете. Но в следующий раз ты, уж прости за банальность… пожалеешь, что родился на свет. Как, впрочем, и если не выучишь свое место. Ступай.
Я «ступать» не спешил, примерзнув к месту от удивления.
— И всё? Я думал…
— Тебе это вредно! Видишь ли, ты так легко отделался еще и потому, что девчонка нам не нужна. И не была нужна раньше. Взгляни сюда!
Ренар отошел в сторону, я же зацепился за плиту алтаря непонимающим взором. И тут же почувствовал, будто меня этой плитой огрели по темечку.
— Как?!
— Легко и просто. Остальное уже не твоего ума дела.
Рядом с синим треугольником дома Фалаэда горел зеленовато-бурый знак Натиссоу.
— Велики были те времена, когда Сварталфхейм был разделен на королевства! — вещала Илси голосом, нетвердым после четырех наперстков виньяка. Сей напиток она подворовывала — не без магии, конечно, — с ближайшей винокурни. Я меланхолично слушала эти пафосные речи, наглаживая кота. Интересно, она когда-нибудь меняет репертуар? — Твой дом был приближен к правящему дому альвов! Вот имя, что произносили с благоговением: Джемма Натиссоу, верная советница архонта Беара! То была женщина выдающихся достоинств! Не чета вам, жалкие вымески маговской крови!
Выдающихся достоинств? Где-то у нас завалялся портрет Джеммы. А я-то думала, художник приврал слегка, изобразив эдакую парочку лоэмских дынь в вырезе ее платья.
