— Да за что тебя можно ненавидеть? — спросил вдруг Лекс с искренним непониманием. Рес захотелось его то ли поцеловать, то ли по голове огреть, да чем-нибудь потяжелее.
— Иногда людям хватает самого факта твоего существования. Или ты попросту не спешишь оправдать их ожидания. Герцогский двор меня на дух не выносит: я не даю им вволю развлекаться и наказываю за провинности наравне с плебеями. Они привыкли пользоваться добротой моего беспутного папаши и расточительностью тетки, за всю жизнь не работавшей ни дня. Я же, по их мнению, правлю стальной рукой, убиваю за всякие глупости, а вместо сердца у меня кусок ведьминой скалы…
— Ну и наплюй! — велел Гро сердито. — Меня тоже полощут в хвост и в гриву, так я давно не слушаю. Я-то, может, заслужил, но ты нет!
— Уверен? — огрызнулась Рес.
— Ну конечно уверен! Ты слишком добра ко всем без разбору. За всю жизнь двух таких дурней повстречал: Андрэ и тебя вот. Интересно, лечится ли такая редкая форма слабоумия?
«По голове огреть хочется больше», — решила Рес не без облегчения. Но прибегать к членовредительству поленилась.
Когда глаза закрыты — окружающий мир становится слышно по-настоящему. Хотя, конечно, сомневаюсь, что глас вселенной звучит как стрекот миниатюрных крылышек.
— Нет, ну согласись, пренеприятная личность! — голосила Илси где-то наверху. Я лежала на животе, спрятав в ворохе подушек зареванное лицо. — Вся в папашу: этот Комненос, имея клочок фамильной земли размером с песочницу, задирает нос повыше, чем какой-нибудь Скъёльдунг, что их!..
— С ней ты тоже занимаешься, не так ли?
Илси не ответила, а я чуть слышно усмехнулась. Да, не один Рик бывает проницателен. Порой и на чужую долю выпадает это сомнительное счастье.
— Я прекрасно понимаю, — всё еще обращаюсь к подушке, — что близнецам просто выгодно держать котят в одной корзинке. Не знаю всех причин, ну да оно мне и не нужно.
— В самом деле, не нужно, — отозвалась Илси. В ее голосе не слышалось привычного развязного веселья. Крылья застрекотали совсем близко; приподняв голову, я обнаружила фею сидящей на спинке кровати. — Ни к чему тебе было это знакомство. Лежишь теперь, подушки мочишь…
— Уже не мочу.
Я села на постели, скрестив ноги, и опасливо потрогала кончиками пальцев распухшие глаза. Рик моему виду точно не обрадуется.
— Это хорошо. — Вспорхнув и зависнув на уровне моего лица, Илси подула себе на ладони. Ее магия, похожая на горстку зеленоватой сверкающей пыли, взметнулась в воздух. Моргать стало не в пример легче. — Так-то лучше, бешенство кошачье! А то похожа иерофант знает на кого!
— Чего ты вдруг такая добрая? — проворчала я. — Спасибо, конечно…
— Какая-никакая, а всё-таки Натиссоу. Для моего прайда это не просто дурацкая фамилия, знаешь ли!
Вскоре вернулся Рик. И тут же мне стало ясно — что-то пошло не так. Перепуганный и бледный, он сошел бы за пятнадцатилетнего мальчишку.
— Что с ней?
— Ника… — он глубоко вздохнул и повторил уже тверже: — Ника, я ей ничего не делал, клянусь! Когда я пришел, уже… там оставалось только отправить ментальный вызов дежурному телепату!
— Ты… Рик, ты что такое говоришь? Что с Жанин?!
— Она мертва.
Мерт… ва?! Мертва, мертва, мертва, — зазвучало в сознании на разный лад.
— Я уже ничем не мог ей помочь, поверь! Если бы я только мог!..
Я не переспрашивала. Не рыдала, не ломала руки, не устраивала погром. Просто рухнула на колени, больно ударившись о деревянные половицы, и уставилась перед собой невидящим взглядом. В голове бился один-единственный вопрос, порожденный разумом бессознательно.
Это была одна из самых верных твоих соратниц, Эвклид. Так зачем ты убил ее?
— Не парус — решето! — Йонас Вестергор в отвращении сплюнул и махнул рукой. — До чего диковинное было зрелище, а всё ж одни убытки! Хорошо, сынок какой-то своей воздушной магией дыры позакрывал…
За несколько месяцев, прошедших с нашей последней встречи, капитан ничуть не изменился: неухоженная пегая грива зачесана назад и схвачена в хвост, лицо некрасивое, обветренное, носит на себе метки возраста и печать умеренного пьянства. В общем, всё по-старому в наружности просоленного морского беса. Разве что одежда местами подрана, будто Вестергора атаковала пара дюжин взбесившихся кошек.
— Это кто так постарался? — уточнил я. Слепяще-алые паруса «Леди Ран», хорошо знакомые любому портовому обитателю, колыхались на ветру жалким изодранным полотнищем.
— Так драконы налетели! — завопил кто-то из команды, услышав нас. — Карликовые скальные — такая, знаете, мелкота размером с кошку! И откуда только над морем-то взялись?!
— Надеюсь, вы никого из них не убили? — рассеянно поинтересовалась Рес. — Это не самый разумный поступок.
— Дело говоришь! Дракона убить — к неудаче, — хмыкнул Вестергор, щуря на нее глубоко посаженные слезящиеся глаза. — Мы, моряки, народ суеверный.
— Да при чем здесь суеверия? Это стайные твари, маленькие, но мстительные. Если бы хоть один от ваших рук пострадал — из каждого плавания возвращались бы с такими парусами. Хотя этим дело не ограничилось бы.
