Над головой один за другим вспыхивали фонари, до того высившиеся вдоль улиц бесполезными столбами. Почему в них вдруг появилась магия взамен иссякнувшей, я сразу догадался — причина шла справа от меня, зябко кутаясь в легонький на вид плащ. А как появилась — уже другой вопрос.
— Что за бедлам у вас на улицах? Пожаловаться, что ли, в местную Гильдию магов?
— А здесь что, где-то есть Гильдия магов? — едко интересуюсь. — Это приграничье, детка.
— Если хорошо поискать — найдется. А после жалобы в Магистрат еще и заработает с болезненным энтузиазмом. Я знаю, о чём говорю!
— Поверю на слово.
Такое впечатление, что Рес всё время мерзнет. Я бы и не прочь согреть (ну да, у кого что), но у нее, кажется, даже мозги ледяные. Хотя нет. Готов поспорить, под маской ледяной девы скрывается тот еще темперамент. Очень уж легко вывести ее из себя; глаза то и дело ярко вспыхивают в темноте, выдавая примесь нечистой крови. Какой именно — не пойму, а спрашивать о таком в первый день знакомства — нет смысла. Не та это вещь, какую каждому встречному-поперечному сообщают.
— Рес, — позвал я. — А чем это Блэйд не угодил некроманту?
— О, — вопрос ее изрядно повеселил, — тем, что он вампир, — я непонимающе нахмурился; вздохнув, Рес пояснила: — Упыря хоть раз видел?
— Нет, конечно. Где ж их взять-то? Некросов нынче раз-два и обчелся.
Упырями часто звали нас, вампиров. Обидно, между прочим, когда тебя сравнивают с кровососущей (и, как говорят, на редкость уродливой!) нежитью.
— И то верно… В общем, труп ходячий. Проворный, агрессивный и до живой кровушки жаден. Чтобы придать этому трупаку такие милые черты, помимо некромантии необходима кровь вампира. Демонская тоже сойдет, но где ж ее взять в чистом виде?..
Оборвав эту довольно-таки увлекательную лекцию, Рес умолкла и снова поежилась. Я искоса разглядывал ее резкий профиль и покачивающуюся на тонкой цепочке сережку в форме крыла. В правом ухе, как я успел заметить ранее, никаких крылышек не болтается. Еще одна забавная странность к общему портрету. Не знаю, почему, но мне никак не давала покоя мысль о второй сережке. Носит ли ее кто-то другой? Если да, то кто?
— Ну и холодина. Ты говорил, что живешь с заклинательницей. Так какого беса рогатого она портал не поставит?
— Она пыталась. Но там отчего-то пространственные чары глючат… похоже, блокировка с физической привязкой где-то под фундаментом. Не разбирать же по камушку эту хибару?
— Хм, — этим дело и ограничилось. — Так вас там двое обитает?
Резонный вопрос. В приграничье принято сбиваться этакими стаями: если ты один и притом слабак — сожрут и не подавятся. Не то чтобы мне нужна защита, нет… всего лишь компания людей, которые не хотят меня прикончить и даже зовут другом.
— Жили втроем, но наш дружбан где-то загулял. Ну, еще это тело теперь комнату занимает. Лежит неподвижно, еле дышит… лучше б нервы трепал да жрать просил, — проговорил я с нервным смешком.
— Сон Тьмы, судя по всему, — проговорила Рес негромко. — Кьенвэйа, если в переводе на демонский.
О нет, только не демонский! Артикуляция этого чудеснейшего языка — разговор отдельный. Большую часть их слов не выговорить без долгой практики.
— И что это за фиговина мудреная?
На меня зыркнули искоса; в темноте сверкнули два зеленовато-желтых огонька.
— Этакий магический анабиоз. Наступает, когда магия выходит из-под контроля. Может наступить, — поправилась она. — Проявления жизни сведены к минимуму, сознание угасает. Следовательно, магические ресурсы расходуются лишь на поддержание жизни в бездыханном теле. Рано или поздно магия кончается; жизнь, вследствие, тоже; привет тетушке Хель.
— Никогда о таком не слышал…
— Это весьма специфическая вещь. Чистая Тьма. У химер нечасто проявляется, да и то лишь при наследии хиаре.
А она умная. И образованная. Да что там: настолько умнее и образованнее меня, что я выгляжу еще более неотесанным болваном, чем обычно. От этой мысли почему-то немного стремно, хотя уж кто-кто, а я никогда не мечтал сразить интеллектом всех вокруг.
— Что именно случилось с этим парнем?
— Два слова, детка: Поллукс Айвери.
Рес взглянула на меня еще холоднее, чем до этого.
— Поллукс всегда подразумевает наличие Кастора, как Фрейр — наличие Фрейи. И наоборот… Щит? — я кивнул. — Разумеется. Меч бы сначала отправил тебя на тот свет, а потом уже озаботился вопросом самоуничтожения.
— Думаешь? — скептически переспрашиваю, вспомнив пассивно-депрессивного Кастора. Он, кажись, и был Мечом в этом очкастом дуэте.
— Знаю. Я бы так и сделала.
Теперь уже я ощутил неприятный озноб, не имеющий никакого отношения к ночной прохладе. Эта девица, несмотря на отрешенный и излишне хрупкий вид, умеет произвести впечатление. Действительно умеет, раз уж проняло даже меня, на всю голову двинутого.
— Считаешь, я виновен в смерти Кастора Айвери? — не выдержав, спрашиваю.
— Ты его, как я припоминаю, убил.
— Как бы то ни было, я всего лишь исполнитель.
