Всегда с интересом наблюдаю за работой своей непутевой матушки. Наверняка сейчас умел бы не хуже, пойди по стопам предков и стань ведьмаком. Но тридцать с лишним лет назад к Амарис приперся с заказом Аникам и наложил лапы на перспективного адепта. А Амарис, будучи юной, себялюбивой и сверх всякой меры бестолковой, рада была спихнуть на других мое воспитание (и фактически обречь на пожизненное рабство). Я ненавидел ее за это… сейчас-то повзрослел да зачерствел до крайности, да и совесть Амарис сожрала. Несмотря на покровительство Локи, совесть у нее всё же имеется. Какая-никакая. Временами. Ну очень избирательно.
— Ладно, ладно, я понял. Делай что хочешь, только кончай занудствовать! Умоляю!
Нелепость какая… эта девица вдруг озаботилась моей жизнью и читает нотации. Еще кто кому здесь мамочка, интересно?
Уж и не помню, когда называл ее мамой — слишком молода, чтобы иметь взрослого сына, да и не те у нас отношения. Должно быть, когда променял дом родной на казармы адептов Хаоса, а баловство с зельями — на первое оружие. То был «ублюдок», то есть меч полуторный, непомерно длинный и тяжелый для моей ручонки. Подумать только… с каким трудом удерживал на весу тот меч, и с какой легкостью теперь размахиваю любой наточенной железякой. Вампирское наследие имеет свои плюсы — сила, ловкость, выносливость; опять же, приятная наружность…
…обостренное обоняние, импульсивность, жестокость, жажда крови. Минусов тоже навалом. Быть нечистью совсем не круто.
— Дали же боги такого непутевого сына! — Амарис, будто прочитав мысли, забавно уперла руки в бока. — Ты когда ел в последний раз, неслух?
— Не помню, — честно ответил.
Забавный факт из жизни нечисти: полувампиры не любят кровь. Особенно я. От свежей крови крыша съезжает — будь здоров, в этом безумии себя сложно контролировать. А я из тех, кто предпочитает контролировать всех и вся.
— Может, тебе приволочь бутылочку? У меня в кладовке должна быть.
— Не надо, у меня есть, — вздохнул я. — С удовольствием обменял бы эту пакость на бутыль сливовицы.
Дохлая кровища — сомнительный перекус. Дело не только и не столько в жажде. Вампир ведь не труп ходячий, как людишки воображают, нет. Вампир — родня низшим демонам, чокнутая бешеная зверюга. Вполне живая и в принципе с трудом убиваемая. А звериные инстинкты побороть практически невозможно. Охота нужна ради охоты… иначе зачем столько мороки с выбором «еды», с ее совращением? И с выживанием тоже: убийство без причины среди вампиров нынче не поощряется, просвещенный век, Инквизиция в лоб настучит и так далее. А случиться может всякое, особенно по неопытности. Порой убить девушку хочется больше, чем выпить или затащить в постель.
Мне тоже довелось убивать в этом кровавом угаре. Мерзко оно. Не потому что совесть мучает, а потому что рвать горло бестолковым бабам, идя на поводу инстинктов, ниже моего достоинства. Смерть надо заслужить, а это значит, что убийство — не развлечение, а обязательство. Хотя у заядлых бретеров одно другому не мешает. Но я и не бретер… наоборот, обычный такой дубоголовый рубака с принципами, будь они неладны.
— Странный ты, — Амарис сощурила глаза — темные, но не такие черные, как мои. — Убил стольких людей, а переживаешь из-за девицы, подставившей тебе горло ради собственного удовольствия?
— Убил, и что? Это всего лишь моя работа.
…которую я терпеть не могу. Но всем плевать.
Вздохнув, Амарис цепкими пальцами ухватила меня за предплечье и намотала на запястье кожаный шнурок с амулетами, оплетенный толстой металлической цепочкой.
— Что-то твоей светлой подружки давно не видать. Пусть в гости-то заходит!
— А негоже ей в твоей компании ошиваться! — скривившись, всё же достал из сумки бутыль и снял наложенные на нее чары стазиса. — И в каком это смысле «подружка»? Да ей на вид едва тринадцать… и она блондинка! Пусть уж лучше лысая, пусть выкрашена в зеленый, в синий, в розовый, но только не блондинка!
А что? У каждого вампира своя придурь по части еды. Конкретно мой бзик, возможно, упирается в мою же матушку — ее кудри даже в полутьме отливают золотом.
Амарис по праву считается красоткой. Я мордой лица тоже вполне вышел, но от матери-северянки ничего не унаследовал — волосы темные, глаза в тон, смуглая кожа, какой у северян не бывает. Любое зеркало охотно доложит, что второй мой родитель был высок, широкоплеч и черен как головешка. Южанин, в общем. А больше я о нём ничего не знаю, да и не желаю знать.
Уж не разумею, каким образом все тут же просекают наше с Амарис родство — при таком-то раскладе. Рожи, мол, хитрые, и глаза один в один — шкодные. Печать шельмовская. Ведьмакам традиционно благоволит Фрейя, но и Локи не одному поколению нашей семейки покровительствовал. Поговаривают даже, он наш далекий предок.
— Прости, мой мальчик! Забыла, какие кровопийцы переборчивые! — Амарис вскинула брови с легкой издевкой. Выражение лица у нас в эту секунду наверняка идентичное. — А жаль, девочка мне нравится.
— Ты серьезно? Боги, ну не извращенец я!
