Восточная триба в порядке. Ловкач (долбаный любитель передряг, кошмар на мою голову!) авторитетно заявил, что он неусыпно бдит и смертельно скучает от невозможности надрать задницу какому-нибудь столичному выскочке, даже не умеющему держать меч. Вот ведь… неужели я таким был двадцать лет назад? Наорав на Ловкача для проформы, быстро проверяю остальных, на порядок более разумных. Всё тихо, но тишина теперь кажется какой-то неубедительной.
Не верю, — заявляла интуиция, устроив с паранойей романтические посиделки.
— О, да заткнись уже, — бормочу одними губами, прикидывая, не пора ли к мозгоправу. Предпочитаю слышать не дурацкие голоса, а тишину.
Не-ве-рю.
Ти-ши-ну.
Не переставая хмуриться, я снял очки — солнце клонилось к горизонту, а погода, кажись, планировала испортиться. Окинул площадь внимательным взглядом, отсеивая знакомые лица из разношерстной толпы торговцев и ведьмаков. Как и всегда, многие пройдохи из мелких лавчонок ошивались прямо на площади, чуть ли не вплотную к границе портального круга. Кивнув своим мыслям, направился к широченному молодому гному, прямо на площади толкающему самогон. И вполне успешно толкающему, к слову сказать.
— Здорово, Хейд, — пожимаю короткопалую лопатообразную ручищу.
— И тебе не хворать, — довольно закряхтел Хейд. У гномов к вампирам особая любовь — больше никто столько самогона за милую душу не выжрет. — Чего желаешь?
— Э, ну, мне… так, стоп. Я не за тем, — досадливо вздыхаю, развожу руками. — Слышь, Хейд, ничего странного со связью не заметил? Или у меня плетение рухнуло? — я картинно потряс рукой.
— Я тебе че, маг? — фыркнул гном недовольно. — Ну хотя всякое бывает. Лес окаянный разбушевался, не иначе… — он покачал головой.
— Думаешь? — справедливо сомневаюсь. Местные всё норовили свалить на Лес, раз уж тот воплощение Хаоса. — Ладно, возьмем на заметку. Сам-то как?
В расстройстве гном сплюнул на землю и махнул рукой, принимаясь по привычке ругать Ковен и вспоминать былые деньки. Это у него дежурная тема; в детстве, видать, порядком наслушался от своих дедов. Он и сам, еще не отрастив приличной бороды, повадками напоминал брюзгливого старикана.
— Я-то никак, а дед мой уж больно сокрушался. Ублюдки столичные опять налоги вздернуть решили. А с чего, с чего платить-то?!
— Действительно. — Я аж поперхнулся. Даже не разбираясь толком во всех тонкостях налоговой системы, нетрудно понять, что Ковен обдирает приграничную голь до неприличия. Доходы этак двух третей местного населения не покрывают сумму, набегающую под конец года. Притом — готов поспорить! — дело не столько в жажде наживы, сколько в стремлении угробить всех нас, да побыстрее.
Хорошо всё-таки быть вне закона, — подумалось мне. Я, по крайней мере, не должен платить подушный налог за то, что имел наглость быть зачатым.
— Эх, приятель, да разве ж кого волнует? — вздохнул Хейд. — Был бы над нашей областью тэн порядочный, так хоть бы протест заявил. А так-то…
А так-то всё останется как есть. Хоть мечом, хоть магией, а против всей Империи бороться никому не охота. Даже конченым психам типа меня.
— Наш еще не самый худший, — возразил я, хоть и без особой охоты. — Хоть с убийствами разбирается, какие надо сливать в Инквизицию, а какие нет.
— Ему за это Высший Круг приплачивает! И Гильдия воров. И Гильдия убийц, это самим собой… Нет, ну до чего ж продажный подонок! — заявил гном убежденно, присовокупив к этому одно из забористых ругательств своего приснопамятного деда. — Вот раньше были тэны!..
Началось. Россказни про былые деньки, как же я по вам скучал!
— Друзья, друзья, давайте-ка потише. — Это рядом с нами откуда-то нарисовалась знакомая рожа, хитрая и глазастая. Сынок Болотника собственной персоной. Этот везде успеет. — Тэн Фараго сидит у себя в поместье безвылазно, но настучать-то ему всякий горазд.
— Кому оно здесь надо, Скарпа? Не гони, — пренебрежительно морщусь. С Фидом мы не то чтобы неприятели, но всё же чересчур похожи, чтобы поладить. Да и он — адепт Локи до мозга костей, эти ушлые типы редко кому нравятся. И… да кого я обманываю! Бездна! Этот вертлявый хмырь крутил роман с моей мамашей (что я еще мог пережить) и при каждой встрече вопил: «Сынок!» (чего я уже не мог пережить). Естественно, у меня от одного его вида зубы сводит!
— Ну-у, я-то не бедствую, а много кто тут может похвастаться тем же? Уж старина Мевар никогда не погнушается лишней монетой… — Мы с Хейдом синхронно покосились на Мевара — тощий, жуликоватой наружности шаобан, торгует травяными сборами. Тот, будто чувствуя повышенный к себе интерес, подозрительно зыркнул в ответ. — Он точно Фараго стучит, да и не только он. У мелкопошибных аристократишек крайне ранимое самолюбие, знаешь ли. Им невтерпеж думать, что местный сброд поносит их в хвост и гриву.
— И какой толк им знать это наверняка?
— Понятия не имею, Лекс. Да и не хочу знать…
Сцапав бутыль из рук Хейда, Фид поднял ему настроение парой лишних монет, после чего упаковал ценный груз в видавшую виды наплечную сумку и отвел меня в сторону. Воровато оглядевшись, ведьмак почти что зашептал:
