Ничего не говоря в ответ, Теодезинда взяла девушку за руку и решительно увлекла за собой. Они тихонько спустились по винтовой лестнице – мимо застывших в неестественных позах стражей – и прошли позади огромной замковой кухни. Ирис не удержалась от любопытства и, замедлив шаг, заглянула в дверной проём. Картина, представшая перед её взором, была удивительна и так же необъяснима, как зрелище неподвижных, словно уснувших на ходу, стражников. Вся кухонная прислуга была точно скована во времени и пространстве: каждый человек замер на месте, застыл, подобно каменному изваянию, в момент выполнения каких-то действий. У женщин, ощипывавших и потрошивших птицу, руки замерли над куриными и утиными тушками; рубщик мяса застыл с занесённым над головой топором; девушки, нарезавшие овощи, превратились в статуи в то самое мгновение, когда сплетничали о приглянувшихся им рыцарях, – на их лицах сияли лукавые улыбки.
- Что здесь случилось? – удивилась Ирис, обращаясь к няне. – Это… какая-то магия?.. Они ведь оживут, правда?
- Не волнуйся, милая, - успокоила девушку Теодезинда. - Всё встанет на свои места, как только мы окажемся за пределами замка. Все эти люди даже не заметят ничего необычного: время замедлило свою поступь, но только не для них.
- Няня, ты… волшебница? – догадалась Ирис. – Но где ты этому научилась?
- Терпение, моя девочка, терпение! Я же тебе обещала всё рассказать в своё время! – отозвалась Теодезинда со смутной улыбкой, которая так красила её немолодое лицо, придавая ему загадочное очарование.
Спустя какое-то время беглянки очутились у замковых ворот, на подъёмном мосту, где в этот час суетились в своих заботах горожане и крестьяне из горных селений: слышались крики, хохот, брань; порою человеческие голоса заглушались ослиным рёвом, конским ржанием или грохотом тележек.
Женщины шли быстро, без остановок, ни на мгновение не замедляя шаг, хотя погони за ними пока не было. Наконец крепостные стены остались далеко позади, и теперь приходилось подниматься по крутым каменистым склонам, цепляясь руками за кусты. По дороге идти было опасно: со стороны замка путник выглядел на ней как на ладони. Небо темнело, опускалось всё ниже, нависало над горами рваным пологом грозовых туч. Когда и башни замка, и зубцы крепостной стены совсем исчезли из виду, Теодезинда предложила Ирис устроить короткий привал.
Беглянки как раз вышли на покрытое изумрудным мхом плато, поросшее жидкими кустиками вереска, и расположились у скопления валунов – от дороги их скрывала отвесная скала.
- Камни, камни… кругом только голые скалы и камни, - заговорила Ирис, переведя дыхание и озираясь. - Если бы ты знала, няня, как давно я мечтаю вернуться домой, в родную Фризию! Вдохнуть запах сосновой хвои, услышать шум набегающих на берег волн, ощутить на губах солёный вкус Холодного моря!.. Скажи, разве ты не тосковала по Туманным Пределам?
- Нет, поначалу не тосковала! - отозвалась Теодезинда и, сразу став задумчивой, повела дальше: - Мой новый муж окружил меня такой заботой и любовью, что я ни дня не жалела о том, что уехала в Аремор, покинув родину. В то время у меня было много друзей среди знати, богатые купцы с семействами посещали меня, жёны советников, разные чужестранцы. Было весело и спокойно… А как народ любил короля Фредебода! Он был не просто правителем, он был отцом страны, пока не женился на Розмунде, дочери Гослана Монсегюра… Она истерзала бы не только Фредебода, но и само государство. Король боялся и жены и тестя… Хвала Великой Троице Богов, старый граф ушёл из земной жизни до того, как в Ареморское королевство вторглись кочевники, иначе он довёл бы его до полного разорения! Король Фредебод сумел отразить нашествие лишь благодаря тому, что заключил союзы с правителями соседних стран. Среди них был и наш вождь Альбуен…
Теодезинда помолчала, а потом, быстро взглянув на задумавшуюся девушку, прибавила:
- Что бы ты ни думала о связи короля Фредебода с твоей матерью, знай: они любили друг друга.
Ирис не успела ответить ей – небо внезапно потряс удар такой силы, что обе женщины невольно вздрогнули. А в следующее мгновение на горы обрушился ливень.
- Нужно найти укрытие! – крикнула Теодезинда и, вставая, увлекла за собой девушку.
Дождь лил не переставая. Одежда на Ирис промокла насквозь, в башмаках хлюпала жидкая грязь, она пропитала и подол камизы, доходившей до щиколоток, и полы накидки.
Беглянки то и дело спотыкались о корни и камни, падали – влажная поверхность скал ускользала из-под ног – и вновь поднимались, торопясь спуститься к ущелью. Сквозь упругие дождевые струи, хлеставшие по лицу, Ирис с трудом разглядела небольшую травянистую полянку, на которой они очутились.
Прямо перед беглянками зияло чёрное отверстие пещеры.
Глава 26