В Парадном зале снова повисла тишина. Рыцари низложенного короля едва осмеливались поднять глаза друг на друга. Мало того, что столько лет их всех дурачили, обманывали, так ещё в последнее время, после присяги на Орифламме, они были готовы отдать свои жизни за самозванца. И ведь немало доблестных, верных присяге рыцарей погибло в развязанной лже-королём усобице! Но вот оказалось, что они защищали вовсе не своего истинного сюзерена, потомка легендарного Клодина, а отродье конюха-пьяницы и согрешившей баронессы!..
Неловкое молчание сеньоров внезапно нарушил чей-то пронзительный крик:
- Не-е-ет!
Это крикнул Рихемир-Гийом. Его подбородок, покрытый многодневной щетиной, дрожал, дряблые щёки пошли пятнами. Он снова повторил: «Нет!», в изнеможении опустился на холодный гранитный пол и застыл.
Лишь время от времени его уста шептали, как в бреду, заветные слова:
- Нет, это всё неправда! Я – король, я король!.. На колени!..
Глава 37
Глядя на несчастного безумца, который не вынес тяжкого бремени власти и тщеславия, Розмунда презрительно скривилась и проговорила, словно выплюнула:
- Пёс нечистой породы!
И прибавила:
- Тебе повезло, что первым тебя нашёл маршал, а не мои люди! За смерть брата я бы с тебя живого велела кожу содрать!
Затем она повернула голову в сторону Эберина, который по-прежнему стоял рядом с Ирис, держа её за руку, и с пренебрежительным видом спросила:
- Полагаю, вы, мессир Ормуа, намерены ознакомить сеньоров с содержанием ещё одного документа государственной важности?
- Вы не ошиблись, мадам, - учтиво ответил Эберин и чуть склонил голову. – Это свидетельство о рождении девочки по имени Ирис, внучки фризского вождя Альбуена и дочери короля Фредебода. Оно докажет сомневающимся в её происхождении сеньорам её права на ареморский престол. Мадемуазель Ирис принадлежит к королевскому роду, а стало быть, имеет законные права на наследие своего отца.
- Вы позволите? – Бладаст Маконский первым вызвался ознакомиться с текстом свитка, который Эберин нашёл в монастырской ризнице и затем отдал на хранение Тарсису.
Эберин взял свиток из рук мастера-приора и протянул его Бладасту, а потом снова повернулся к Ирис и опустился перед ней на колени. Фризы, а затем и все остальные последовали его примеру.
- Да здравствует королева! – торжественно возгласил Эберин.
- Да здравствует королева! – подхватил Великий мастер-приор Тарсис.
Вслед за ними повторили все присутствующие, и этот возглас гулким эхом прокатился под высокими сводами Парадного зала.
- Моё сердце переполнено радостью при мысли о том, что корабль ареморского королевства обрёл наконец своего законного кормчего! – взволнованно произнёс канцлер Вескард и скосил глаза на стоявшего рядом с ним Теофиля Бюррея.
- Что ж? Я спорить не буду, - в свою очередь высказался королевский казначей, отступая перед твердыней истины, заключённой в бумажном свитке. - Всё же это дочь короля Фредебода, хотя и незаконнорождённая. Других-то детей у него всё равно не было…
Придворный чиновник осёкся под суровым взглядом Великого мастера-приора.
- С сегодняшнего дня вы, мессир Бюррей, больше не ведаете королевской казной, - слова Тарсиса прозвучали для проворовавшегося казначея как приговор.
Красные пятна выступили на впалых щеках Теофиля Бюррея. Желая скрыть своё волнение, он быстро отвернулся и, пятясь, вскоре скрылся в толпе придворных.
Ни Бладаст, ни Розмунда долго не могли произнести ни слова. На лице графа Маконы читалась досада; Розмунда, хотя внешне и сохраняла невозмутимое спокойствие, едва сдерживала клокотавшую в груди ярость. Они рассматривали печать короля Фредебода на свитке, который попеременно держали в руках и никак не могли принять на веру очевидную правду.
У Эберина, впрочем, как и у мастера Тарсиса, не было оснований полагать, что графиня Монсегюр, бывшая королева, перестанет плести интриги. Она всю жизнь только тем и занималась, что строила кому-нибудь козни. Чтобы обезопасить правление Ирис, маршал и Великий мастер-приор заключили союз с баронами Галеарты, тревами и сеньорами Вальдонского герцогства. Сейчас, глядя на Розмунду и её верного рыцаря Бладаста Маконского, Эберин понимал, что просто так они не сдадутся. Возможно, затихнут на какое-то время, а потом соберутся с новыми силами и устроят мятеж, подговорив сеньоров соседних феодов. И Эберин решил сразу предупредить их.
- Король Фредебод, которому я служил когда-то и который был мне другом, всегда мечтал об одном – всеми силами укрепить власть ареморской династии и дома своего предка Клодина, - заговорил граф Ормуа, обращаясь больше к Розмунде, чем к Бладасту. - Как королевский маршал, я считаю своим долгом защищать дочь Фредебода и её права на престол Аремора. Я требую, чтобы вы оба раз и навсегда отказались от любых замыслов, которые могли бы угрожать жизни или безопасности королевы Ирис.
И поскольку Розмунда ничего не ответила – она сидела в своём кресле с надменно вскинутым подбородком и выпяченной нижней губой – Эберин предостерёг её: