- Не вините моего отца, ваше величество: он был орудием в чужих руках, - начал отвечать Адальрик печальным голосом, звучавшим робко и искренне. - Я ничего не знал об этом злодеянии: ужасающая правда о нём открылась мне впервые, как и вам… Поверьте, я ошеломлён не меньше вас…
Молодой тревский маркиз умолк и опустил голову и плечи, точно принял на себя тяжёлое бремя отцовского греха.
Розмунда могла ликовать и наслаждаться своим маленьким триумфом, уверенная в том, что посеянные ею зёрна мести дадут ядовитые всходы.
Неожиданно собравшиеся в Парадном зале расступились перед возникшей будто ниоткуда женщиной, которая остановилась посередине зала. Это была Теодезинда, лесная фризская отшельница, прорицательница и колдунья.
- То, что сейчас рассказала вам эта женщина, ложь! – заявила Теодезинда громким уверенным голосом. – Всё – ложь, кроме одного: маркиз Гундахар любил графиню Монсегюр так, как только может истинный рыцарь любить даму своего сердца. Но бедняжку Аралуен убил не Чёрный Вепрь!
- Неужели?! – с язвительной насмешкой воскликнула Розмунда, глядя на прорицательницу откровенно враждебным взглядом. – Кто же тогда?
- Князь Гримберт, - ответила Теодезинда, и фризы от изумления едва не ахнули в один голос.
- Расскажи нам, что ты знаешь, Теодезинда, - обратился к ней Эберин: он доверял прорицательнице и хотел, чтобы вина Гримберта была доказана.
- Пять с лишним лет назад маркиз Гундахар впервые появился в Туманных Пределах под видом купца из Тревии. Он остановился в доме моей дальней родственницы, к которой иногда, большей частью по ночам, захаживал князь Гримберт. Однажды вечером за кружкой хмельного медового напитка Гундахар разговорился с князем и спьяну сболтнул, что прибыл к фризам вовсе не по торговым делам, а – с приказом королевы. В чём именно был приказ, он всё же не признался, только заявил, что отказывается его исполнять. И прибавил, что хуже предательства может запятнать рыцарскую честь лишь убийство беззащитной женщины и ребёнка. Гримберт, не лишённый смекалки, без труда догадался, о ком идёт речь. Наутро, подмешав в рассол, приготовленный для маркиза, снотворное снадобье, князь облачился в его плащ. Этот злополучный плащ с изображением вепря любовница князя нашла среди вещей заезжего «купца». Гримберт знал, что Аралуен вместе с дочкой ходила в лес каждый день: то лето выдалось необычайно щедрым на ягоды. Он подкараулил молодую женщину в лесной глуши и хладнокровно убил её… Сейчас уже ни для кого не является тайной стремление князя Гримберта занять место фризского вождя после смерти Альбуена. Он рассчитывал, что, убрав со своего пути Аралуен и её дочь, станет править Фризией как единственный преемник старого вождя. Но боги – вечная им хвала! – уберегли Ирис, отвели от неё руку подлого убийцы…
Какое-то время в Парадном зале царило (уж в который раз за этот день!) ничем не нарушаемое тягостное безмолвие.
- Почему же ты молчала столько лет, Теодезинда?! – первым нарушил тишину Дван; в его выкрике звучали боль и негодование. – Ведь, знай мы правду, сколько бед можно было бы избежать!
- Правду скрывала вовсе не я, а моя родственница, - отозвалась прорицательница, с сожалением покачав головой. - Но мне было видение, после которого я заставила её во всём признаться. Тем легче ей было сделать это сейчас: после того, как князя Гримберта казнили за измену…
Адальрик вдруг сорвался с места и, подбежав к Теодезинде, встал перед ней на колено.
- Мадам, благодарю вас за то, что смыли пятно позора с имени моего отца! – вскричал юноша и, найдя руку прорицательницы, запечатлел на ней горячий поцелуй.
- Ах, Теодезинда, ты будто камень сняла с моего сердца! – в свою очередь призналась Ирис, искренне радуясь, что между нею и Адальриком никогда не будет ни вражды ни ненависти.
Девушка подошла к прорицательнице и в знак благодарности обняла её: но не как королева – сдержанно и величаво, а как прежняя Ирис – ласково и сердечно.
Королевский Совет был распущен. Присутствующие покидали Парадный зал с довольным видом: справедливость восторжествовала, и королевство обрело свою законную правительницу.
Розмунда поднялась со своего места. Выходя, метнула на графа Бладаста красноречивый взгляд, на который тот ответил не менее выразительно. Почувствовав на себе пристальное внимание мастера-приора, бывшая королева гордо выпрямила стан и двинулась следом за придворными.
Тарсис проводил её задумчивым и тревожным взглядом, но, когда он услышал голос Ирис, лицо его мгновенно преобразилось и засияло от радости.
- Мессир Тарсис, вы позволите доверить вам подготовку к коронации? – спросила девушка, зарумянившись от смущения: ей было непривычно давать распоряжения.
- Я сочту это за высочайшую честь, ваше величество, - сдерживая улыбку, с почтительным поклоном ответил мастер-приор.
А перед тем, как покинуть Ирис, он задал ей вопрос, который давно не давал ему покоя:
- Скажите, ваше величество, как вам всё-таки удалось проникнуть в лагерь Рихемира и пройти в палатку маршала незамеченной?