– Сергей, выручай! В долгу не останусь, обещаю.
– Ладно, узнаю, что там с регламентом, где пилоты, и позвоню тебе.
– Спасибо большое! Золотой ты человек!
Я положил мобильный телефон и плюхнулся, не снимая халата, на кровать. Глаза сами собой закрывались.
– Ну ты даешь! – ошеломленно сказал Дмитрий с соседней кровати. – Я теперь понимаю, почему Галка тебя подрядила на эту аферу!
– Ох, Дима. Знал бы я, как дело обернется, никогда бы на это не согласился, – соврал я.
– Я с тобой провел только полдня, а такое ощущение, что прошла неделя. Сейчас я не в полной мере осознаю действительность. Отец мертв, я в розыске, сегодня меня могли убить, жизнь полностью и безвозвратно изменилась, кажется, что мы с тобой много лет знали друг друга и были друзьями. Ты, вообще, кто такой?
– Ты слышал легенды о лесных эльфах? Они приглашают человека в круг танцевать вместе с ними. Как только он начинает, то сразу теряет чувство времени. В танце оно идет по-другому, иногда быстрее, чем обычно, иногда медленнее. Если человек откажется от приглашения эльфов, он сильно заболеет, если согласится, в итоге умрет. Таким образом, выбор не велик. Как только его позвали, запустился некий процесс, в конце которого человек в любом случае погибнет. Однако во время самого танца в этом кругу с эльфами он получает истинное блаженство, которое, возможно, ценнее, чем вся его оставшаяся жизнь, не говоря уже о болезни, настигающей его в случае отказа. Не ощущая времени, человек становится поистине счастливым… Тебя уже «танцуют». Есть ли шанс нам выбраться из этого круга? Я тебе сегодня говорил, что, пока теплится жизнь, есть надежда. Ближайшие дни скучными не будут. Это я тебе гарантирую.
– Обнадежил. Спасибо. У меня есть еще куча вопросов о Галине и об убийстве папы.
– Давай поговорим завтра. Я уже не чувствую своего тела. Надо спать. Спокойной ночи! Если позвонит мой телефон, а я не услышу, разбуди меня, пожалуйста.
Я выключил настольную лампу на прикроватной тумбочке и моментально заснул.
В пятнадцать часов следующего дня мы стояли на аэродроме Генуи перед открытой дверью маленького реактивного белого самолета с коричневой полосой, которая проходила вдоль всего фюзеляжа и расширялась к хвосту. Через ветровое стекло было видно, что в кабине один из пилотов листает какие-то бумаги, другой же, одетый в серые джинсы и светло-серую толстовку с капюшоном, поверх которой был накинут ярко-зеленый жилет, что-то обсуждал с сотрудником аэропорта.
Было ветрено. Я совершенно не пришел в себя после вчерашнего инцидента. Скорее, наоборот, чувствовал себя еще хуже. Болела голова, сильно беспокоила рана во рту, ныло все тело, и мне стоило больших усилий, чтобы более-менее бодро держаться. Вчера уже ближе к полуночи перезвонил Сергей и сказал, что он может дать самолет не больше чем на два дня, а утром третьего дня борт должен обязательно находиться уже в Гибралтаре, чтобы вечером забрать его с дочкой и отвезти в Лондон. Он также сказал, что оба пилота – профессионалы, его хорошие друзья, и никаких лишних вопросов задавать не будут, сами разберутся с согласованием воздушных коридоров и наземным обслуживанием самолета, а также с собственным размещением в отеле. Я должен только, по возможности, заранее говорить, когда и куда собираюсь лететь. Мне же останется лишь оплатить переданный Сергеем счет, который, по его словам, не разочарует меня маленьким размером указанной в нем суммы.
Выбора у меня не было, оставалась лишь надежда, что найденное в этой злополучной ячейке стоит всего того, что сейчас со мной происходило, иначе из-за всех образовавшихся расходов я быстро окажусь банкротом.
Сотрудник аэропорта в очередной раз осматривал самолет, а молодой человек в зеленом жилете обернулся в нашу сторону и спокойным приятным голосом сказал по-русски:
– Ну что, господа, мы готовы. Проходите, – и указал рукой на открытую дверь.
Я и Дмитрий поднялись по почти игрушечной, свисающей с фюзеляжа лесенке и оказались в светлом, очень маленьком, уютном салоне самолета. Двери в кабину не было. Увидев, что мы зашли, второй пилот поздоровался с нами. Оба пилота были русские. Тому, который встречал нас на улице, было чуть больше тридцати, другой был лет на десять старше.
Мы повернули направо, где находились шесть посадочных мест, по одному креслу с каждой стороны узенького прохода, по которому можно было проходить только боком, изрядно пригнув голову. Первые два ряда обшитых светло-бежевой кожей кресел смотрели друг на друга. Салон заканчивался малюсенькой дверью, ведущей, видимо, в туалет.
Это был реактивный самолет Cessna, который мог летать на расстояние порядка трех тысяч километров. Использовать такой аппарат для трансантлантических перелетов было невозможно, но его характеристики полностью покрывали все основные потребности владельца по передвижениям внутри Европейского континента.
Мы упали каждый в свое кресло, пристегнулись и, предварительно сняв обувь, вытянули ноги на кресла напротив.
Молодой пилот в это время также забрался внутрь и захлопнул дверь.
