- Да. Хорошо, - совсем уж мрачно соглашается соседка. - В Уткинском санатории...
- Санатории?
Опять молчание. Только какое-то шебуршание из зала (скорее всего, Муся признаки жизни подаёт).
- Я, наверно, пойду, - встаёт Ксюша. - Мне правда пора...
- Это существо он называл "грун", - вдруг говорит Гарифовна.
- Грун? - буквально подпрыгивает Ксюша. - А что он ещё говорил? А где он его видел? А...
- Больше я ничего не знаю, - произносит Гарифовна таким тоном, что ясно: если и знает, то точно не скажет. - Вот уж не пойму... - добавляет она, немного помолчав.
- Чего не поймёте?
- Чем оно тебя так заинтересовало.
- Я и сама не пойму, - говорит Ксюша (говорит чистую правду). - Может, потом... Потом поймётся! - И она направляется к выходу.
Проходя Мусю, конечно чешет её за ухом. Мусина голова кажется ей маленькой, неправильно маленькой!
- Муся, ты... мелкая!
- А я больших собак никогда не любила, - с какой-то даже гордостью объясняет соседка.
- Не любили?.. Ну и зря!
Прежде чем чуть ли не кубарем скатиться к себе на этаж, Ксюша выглянула в окно. Под подъездом стояла Лёнина мама с Яшкой в коляске. К ним во весь опор мчался Лёня (он был уже у гаражей). "Я же говорила: никто и не терялся!".
Ксюша толкнула дверь - на всякий случай, вдруг бабушка уже вернулась с этой "опохальной рапродажи" (с распродажи тканей, - а реклама обещала и "опахала")...
Нет, закрыто.
Ксюша отперла дверь и, кинув сумку прямо на обувь (сколько раз баба Ава говорила, что обувь от этого портится!), подскочила к клетке с Крысей.
Крыся встала на задние лапки и заинтересованно задвигала усиками.
- Ага-а! Кто-то хочет есть! - Ксюша зачерпнула из миски на журнальном столе маленьких белых сухариков. - На... Только щёки не набивай, ты же не хомяк... Не спеши, говорю. Когда торопишься, съедаешь больше, чем надо. Раздуваешься как шарик. Вот раздуешься как шар и... И будешь как та голова! Вот это голова так голова!..
Но Крыся не разделяла Ксюшиных восторгов, она отвернулась - и грызла, грызла, грызла...
Ксюша уселась в кресло и, зачерпнув ещё сухарей, тоже стала грызть...
Было совсем тихо, только и слышалось - хрум, хрум, хрум...
Ксюша встала и походила по залу. Снова села... Но не сиделось!
Нет, надо всё-таки пойти к Вике. Конечно, поздновато, прошёл не часик, а куда больше. Но, в конце концов, не наругают же её за опоздание. А день рождения - как раз то, что нужно. Ей страшно хотелось кому-нибудь рассказать - про картину, про голову. Откуда же ей было знать, что придётся, в основном, слушать!
