Повстречалися на лавкеДве букашки, две козявки.Обоняли сена пук…Мимо полз навозный жук.Рассердилися букашки.Подползли к жуку-бедняжке,Стали мять ему бока —Изволтузили жука.Так они его трепали —От усталости упали.А потом, разинув рот,Поглощали кислород.Родной пейзажНочь была погожей,С россыпями звезд.От рассветной дрожиПробудился дрозд.Квакала букашка,Дрозд в дуду дудел.Иностранец Пашка.В щелочку глядел…* * *В моей гостиной, видимо, навекНа гобелене символ жизни вышит:«Живущий здесь почтенный человекКниг не читает — он их пишет!»РецептЛечись настойкой мухомора!Она тебя избавит скороОт всех болезней и злодейства…Лекарства свойство таково,Что никаких побочных действийВ нем нету, кроме одного…<p><emphasis>Давид Самойлов</emphasis></p><empty-line></empty-line>Эпитафии1.
Джо Катер здесь лежит. Его довелДо гибели, конечно, слабый пол.Когда Джо Катер пел и веселился,Взял слабый пол под ними провалился.2.
На переводчика
Он спит в объятьях матери-природы,Бедняк себя работой доконал.Он на земле оставил переводы,А под землей лежит оригинал.Из Ионы НеждановаЗа последнее время у некоторых поэтов обозначилась тяга к абракадабре. Механизм ее прост: к подлежащему можно прилепить любое сказуемое, к любому существительному— любое определение.
Смысл образуется сам собой или вовсе не образуется. Я изобрел поэта-абсурдиста, от имени которого написал несколько стихотворений вышеозначенным способом. Советую всем!
АВТОРТвоей сплавной любви троякость,В которой плюсованья дикость,Зонтам кубическим не в тягость,Вшумевшимся в равновеликость.Разлуки встреч неравнозначны,А в клочьях клекоты полночны.Объятья звучны или жвачны,А поцелуи позвоночны.И все ж они разноязычны,Как наводненья и серванты.Но и не так категоричны,Как петухи и сикофанты.Не надо угнетаться в стены.Дремучие как наважденье.И спазм сосудистой системыВоспринимать как день рожденья.<p><emphasis>Павел Хмара</emphasis></p><p>Я и вы</p><empty-line></empty-line> 
