– Ты бы хоть паузы делала, – еле смог выговорить я. – То есть Костров тебя лапал? Как это было?
Лерка передернула плечами.
– Наверное, «лапал» – слишком громко сказано… Хотя как это может быть еще сказано, когда его руки по мне шарят? Я пришла на зачет, а он погладил меня по попе. Ну я его и ударила. Автоматически, клянусь, а что мне еще оставалось делать? Терпеть? Нет, я ему вмазала. На рефлексе.
– Кулаком?
– Нет. Ладонью. Как ты учил. Открытой ладонью прямо в нос. Там что-то хрустнуло, я думала – очки. Но, наверное, нет. И кровища сразу брызнула. Так ему и надо, плешивому говнюку! Он начал орать, заявил в деканате, что я себя неадекватно вела, пришла неподготовленная, скандалила, он пытался меня успокоить, а я его ударила. Стас, что теперь будет?
Я промолчал. Лерка может и присочинить, за ней не заржавеет, но она и правда сестра мента, поэтому прекрасно понимает, что я все проверю и, если ее версия развалится, защищать ее никто не будет, даже я. Учитывая ее репутацию, поверить, что она могла ударить педагога, было можно. Но Лерка не имела привычки врать о важных вещах. Мысль, что какой-то мерзотный мужчинка прикасался к моей сестре, моментально взорвала мозг, я даже почувствовал, как зажгло темечко, но попытался взять себя в руки. Может, Лерка преувеличивает?
– Кто-нибудь видел, как он тебя трогал? – спросил я.
– Я последней выходила. Все видели только, как я выскочила из кабинета под его вопли. Стас, меня ведь правда отчислят?
– Разберемся, – пообещал я.
Селим попытался подавить зевок, чтобы подчиненные не видели, как он устал. Он уже накачал себя экспрессо, но привычка к кофеину делала свое дело: фальшивой бодрости хватило на пару минут. Он не выспался, был голоден и зол. Поздно вечером на Асию опять накатило, и она устроила ему безобразную сцену, едва он вошел в дом. Если в прошлый раз он действительно только вылез из постели любовницы, то сейчас проработал весь день и в собственных глазах был безгрешен. Скандал продолжился рано утром, стоило ему подняться с постели. Асия налетела на него с какими-то надуманными обвинениями, перебудила весь дом. Мальчишки вылезли из кровати и с немым осуждением смотрели на отца. Селиму хотелось ударить жену, но вместо этого он, не позавтракав, уехал на работу.
Нехир обещала быть с отчетом к десяти утра. К этому же времени прибыл и Карталь, так что Селим собирался выслушать обоих по делу убитого русского. И если до прихода подчиненных он еще как-то продержался, то, когда оба молча уселись за стол, Селим почувствовал, что просто засыпает. Удержав себя от соблазна сесть и уронить голову на сложенные руки, Селим кивнул Нехир, поднялся и отошел к окну.
– Мужчина получил два ранения в грудь, оба – односторонним лезвием. При первом ударе лезвие наткнулось на ребро рядом со срединной линией и скользнуло вдоль кости и проникло глубоко. Во втором случае лезвие вошло между ребрами в верхней левой части груди. Лезвие не дотянулось до сердца, так что если бы пострадавший вовремя обратился к врачу, то выжил бы. Смерть наступила от большой кровопотери и болевого шока.
– Ты так же думаешь, что убийца – не профи? – спросил Селим.
– Я уверена. Судя по направлению ударов и силе, это довольно невысокий и не слишком сильный человек, не разбирающийся в анатомии. Он подошел, ударил, и все. На месте осталась лужа крови, там, где русский упал на землю, а потом поднялся и пошел. Мне видится, что он позвал на помощь, ему не ответили, и он пошел на свет фонарей, и двигался, пока хватило сил, до самой улицы Сюмбуль. Даже если бы он остался на месте и перекрыл выход крови, шанс выжить был очень велик. Его убило движение. Лезвие вырезало в легком что-то вроде клапана, поэтому на вдохе воздух из легкого попадал в плевральное пространство, а на выдохе клапан закрывался и воздух оставался внутри плевры. Будь жертве оказана срочная медицинская помощь, могли бы спасти. А так воздух постепенно накапливался и начинал давить на органы грудной клетки. В конечном итоге приток крови к сердцу был перекрыт, и он умер.
– И сколько это длилось? – спросил Селим.
– Ну, это зависит от самых разных факторов, – ответила Нехир. – После того как его ударили ножом, он прошел какое-то расстояние, а значит, дышал чаще и глубже, что ускорило развитие пневмоторакса. Кроме того, лезвие оставило легкий надрез в одной из крупных вен в грудной клетке. Физическое усилие привело к тому, что легкий надрез превратился в разрыв, и постепенно развилось кровотечение, причем весьма значительное. Думаю, сознание он потерял примерно через тридцать – сорок минут после того, как его ранили, а скончался еще через сорок – пятьдесят минут. Ну, может, через час. Форма раны в поперечном сечении в сочетании с отсутствием кожной бахромы в точке удара дает основание полагать, что удар был нанесен лезвием с довольно острым концом. При этом ни кость, ни хрящ не были задеты. Если предположить стремительность нападения, я бы сказал, что удар мог нанести кто угодно: и крупный мужчина, и довольно хрупкая женщина, и даже подросток.
