Селим объяснил. Джайлан слушала с недоверием, которое потом превратилось в сочувствие, под конец она даже ахнула и стала поглаживать его по руке, жалела и возбуждала одновременно, глядя на Селима с привычным ему призывом, но на сей раз он не возжелал этой пышной женщины, что когда-то вызывала в нем дикую похоть. Перед глазами была та, другая, мрачная готическая царица из холодной страны, которая уехала и не отвечала на его страстные послания, ограничившись скупой деловой перепиской.
Настроение падало с каждым днем. Селим маялся и не знал, куда себя деть. Утром он вставал все раньше, ехал к морю и сидел на берегу, один или в компании собаки, глядя на ленивые волны Средиземного моря. Беспородный Арас ходил на эти прогулки с удовольствием. Агата как-то сказала Селиму, что они живут у моря и не понимают своего счастья, но он понимал. Он бы, наверное, не смог жить без этого воздуха, крика чаек и соленой воды, которая уже давно впиталась в его кровь. Разве что его позвала бы она, женщина, что так бесцеремонно вошла в его жизнь и порвала душу в клочья.
Не в силах сдерживаться, Селим вытащил телефон и набрал ее номер, запоздало подумав, что в России еще слишком рано и она наверняка не ответит, но Агата взяла трубку после второго гудка, и голос был совсем не сонный. Словно она и не ложилась.
– Какие новости? – спросила Агата.
– Много, и разных. Ибрагима Бояджи нашли мертвым в камере, он якобы повесился, но не думаю, что он настолько раскаялся в содеянном. Сотрудницу полиции, которая приходила в мой дом, уличили в связи с Хаканом Бояджи. Он сейчас скрывается, Интерпол ищет его в Греции. Вообще наше расследование вроде бы дало хороший результат. Деталей нам не сообщают, но я узнал, что удалось перекрыть канал работорговцев из Сирии, а еще в двух частных клиниках прошли аресты персонала, подозреваемого в торговле органами. Мы разворошили настоящее осиное гнездо, Агата.
– Ну, отлично, – ответила она, а потом добавила: – А та сотрудница полиции, что приходила к тебе домой… То есть я хотела спросить, что с твоей женой?
Селим помрачнел и нехотя ответил:
– Асия в клинике для нервнобольных. Врачи говорят, что ей нужно пройти курс лечения, при удачном стечении обстоятельств она станет спокойнее, но вылечиться не сможет никогда. Это семейное проклятие, избежать которого невозможно. Я надеюсь, что моим сыновьям не передастся этот кошмар, вроде бы болеют только девочки. Какой-то паршивый ген ломает им всю голову.
– И что ты будешь делать?
– Не знаю. Я не могу ее бросить, не могу оставить сыновей. Сейчас они с родней, а потом… Будет видно.
– Ну, это понятно, – бодро ответила Агата. – Было бы дико, если бы ты бросил жену в такой ситуации, к тому же у вас дети…
– Да, – ответил Селим. – Было бы дико. А еще было бы дико забыть тебя.
– Не надо, Селим, – мягко возразила Агата. – Эту историю надо оставить в прошлом.
– Я не хочу, – выдохнул он, почти всхлипнув. – Как тебя можно оставить в прошлом? Когда ты приедешь?
– Я не знаю, – ответила она и тоже вдруг то ли выдохнула, то ли всхлипнула, а потом без предупреждения повесила трубку.
Селим посмотрел на замолчавший телефон, положил его на гальку и лег на спину, закрыв глаза, не желая смотреть в синие небеса, столь же глубокие, как море перед ним. Голос Агаты все звучал в его ушах, и Селиму показалось, что теперь он знает, почему люди умирают от тоски. Арас, видя, что хозяин лежит без движения, улегся рядом и положил лобастую голову ему на живот. Селим молчал, слушая, как шумят волны, и думая о далекой женщине, без которой ему не хотелось жить.
Телефон зазвонил. Арас поднял голову. Селим торопливо схватил телефон, думая, что это Агата, и едва не застонал, увидев номер Карталя.
– Селим-бей! – возбужденно воскликнул тот. – Вы еще дома? Я сброшу вам адрес, приезжайте прямо туда. Произошло двойное убийство!
– Еду, – ответил Селим.
