Вот и сегодня, откатав программу, Вика смывает с себя липкий пот в душевой и покидает ледовую арену, привычно отогнав от себя тяжелые мысли. Усевшись в такси, она бездумно копается в телефоне, щедро расставляя красные сердечки знакомым и незнакомым людям, смотрит, кто лайкнул ее тренировку, оценив сложный каскад прыжков. Телефон звонит, высвечивая имя звезды фигурного катания, олимпийского чемпиона, который остался непревзойденным и почти так же гениален, как Артемий, воспитал плеяду отличных спортсменов, не такую большую, как у Солнцева, но все-таки… Когда-то у них было шапочное знакомство, они дважды пересекались на соревнованиях, обменялись телефонами, но дальше этого дело не пошло. И вот сейчас этот звонок.
Вика прижимает палец к экрану и тянет дребезжащий значок зеленой трубки вверх.
– Добрый день, Виктория. Это Игорь Аверин, мы когда-то общались. Помните меня? – слышит она в телефоне неприлично высокий для мужчины голос.
– Конечно, Игорь, – отвечает Вика, думая, что ее собственный голос звучит визгливо, как у обрадовавшегося щенка. – Очень рада вас слышать.
– Да? Ну, хорошо. Как твои дела? Я тут увидел твою программу, по-моему, это что-то потрясающее. Солнцев ставил?
– Да, Артемий, перед тем как… Ну, вы же знаете? Так жаль его.
– Да, очень, – говорит Игорь. После короткой паузы он добавляет: – Я слышал еще кое-что: говорят, ты собираешься уходить от Торадзе?
Вика не знает, что ответить, и потому путано и пугливо возражает, поскольку не знает, к чему эти разговоры, но в глубине души вспыхивает надежда. У Аверина отличная команда, они получают гораздо больше медалей, чем девочки Торадзе, к тому же все они не обделены спонсорскими контрактами, так как менеджмент Аверина работает гораздо лучше, чем команда Софико. Попасть к нему – большая удача, на которую Вика даже не рассчитывала.
– Значит, не уходишь? – уточняет Аверин. – Жаль. Я рассчитывал тебя пригласить к себе. Может, ты еще подумаешь?
Вика переводит дыхание и нахально заявляет:
– А давайте это обсудим. Я могу подъехать прямо сейчас.
– А давай, – хихикает Аверин. – Я тут в одном милом ресторанчике на улице Советской. Это от вас совсем недалеко. Я тебе скину локацию.
– Буду через полчаса, – говорит Вика.
Привязать к убийству Артемия Солнцева русского туриста Владимира Гербера Селиму оказалось довольно сложно, однако перемещения Гербера удалось частично отследить. Гербер попал на одну из камер неподалеку от улицы Чагла. В доме убитой Сонай Бояджи нашли телефон с незарегистрированной сим-картой, с которого поступали инструкции на ту самую сим-карту, с которой звонили покойному Солнцеву. То, что Гербер умер в России, Селиму вообще не понравилось, но с огромным трудом ему удалось застегнуть дело на последнюю пуговку и сдать в архив. В любом случае начальство осталось довольно: убийство известного русского раскрыто, преступником оказался другой русский, турецкие подданные проходили по делу по касательной, к тому же – как удачно! – тоже оказались мертвы. В СМИ об этом написали очень скупо, а имя Сонай Бояджи в качестве организатора вообще не упоминалось. Роковая красавица так и осталась в памяти народа несчастной жертвой буйного мужа, исполнительницей ролей несчастных красоток в сериалах да победительницей конкурса красоты. В стране едва не объявили национальный траур, но потом передумали после настоятельных просьб турецкого министра внутренних дел, ибо негоже делать злодейку героиней.
В отделе полным ходом шло служебное расследование в отношении Фатмы Четин. Асия уверенно опознала женщину, которая приходила в дом семьи Курт, однако Фатма потребовала медицинского освидетельствования, требуя признать Асию невменяемой. В качестве свидетельницы должна была выступить Джайлан. Селим поехал к ней, чтобы уговорить не портить жизнь Асие.
Джайлан была на работе и потому к Селиму вышла не сразу. Он сделал заказ и ждал свой кебаб довольно долго, а когда получил его, едва не выплюнул на пол. Блюдо оказалось совершенно несъедобным, недожаренным и очень пересоленным. Он долго крутил тарелку, не зная, на что решиться, а потом отважно съел эту гадость. Только после того, как последний кусочек оказался в его желудке, к нему подсела Джайлан.
– Ну что? Как тебе блюдо от шефа? – спросила она совершенно ровным тоном, без единой нотки издевки. Ее голос был даже грустным.
– Как всегда, великолепно, – ответил Селим.
Джайлан слабо улыбнулась.
– Я тронута. Чего ты хотел от меня?
За последние несколько дней Джайлан очень похудела, царапины на щеке еще не зажили, платок скрывал ее волосы, так что Селим не знал, насколько велик ущерб от деятельности его детей и жены, а спросить показалось неловким.
– Не рассказывай ничего про Асию. Нам несладко приходится. Это была очень сложная интрига, в которой вы пострадали обе.
– Неужели? – притворно удивилась Джайлан. – Мне казалось, что жертва обстоятельств только я.
