Энни замолчала, выдерживая неловкую паузу. Только Миринды там не хватало. Нет, Энни очень ее любила, но ввязываться ей в это не стоило. Энни была уверена, что Миринда не из тех, кто спустя время будет мстить. Если она злая сейчас, она будет кричать и бить сейчас, а не потом. Энни была другой, но частенько хотела быть как подруга. Миринда была настоящей, искренней, нескрытной. И Энни считала это большим плюсом. Ей повезло, что Миринда каждое лето на месяц или два улетает с родителями в отпуск к бабушке, а потом погостить к родной сестре матери на пару недель. И несмотря на то, что Миринде уже было двадцать один, родители относились к ней как к маленькой девочке и заставляли жить у родственников, даже если она сама того не желала.
– Шучу я, – засмеялась Миринда, – это не мое. Не люблю трогать чужие волосы. Представь, если к тебе придет клиентка с жирной грязной головой и перхотью! Бе-е-е. – Миринда вытащила язык и сморщила нос, а затем засунула два пальца в рот, делая вид, что ее тошнит.
– Надеюсь, таких не будет, – выдохнула Энни, понимая, что такое вполне себе может быть. – Ну а ты чем будешь заниматься? Снова найдешь себе жертву для летнего романчика?
Миринда задорно рассмеялась.
– Да, планы такие, а там как пойдет. Может, бабуля устроит меня к своим знакомым тоже подзаработать немного. Иначе я просто с ума сойду! Ну а как приеду, надеюсь, пойду работать к папе. По профессии совсем не хочется… и к чему я только высидела все эти годы? Ладно, Энни, – Миринда посмотрела на сигналивший автомобиль через дорогу, – родители уже ждут, надо бежать. Надеюсь, в начале августа увидимся уже! – Она еще раз обняла Энни и, чмокнув ее в щеку, убежала. А Энни, облегченно вздохнув, взглянула на колледж и, предвкушая каникулы, побрела к дому.
Выпускной должен быть только через две недели, но девушка уже разместила свое резюме на сайте для работодателей. Люди из группы разделились на три части: первая пошла работать по профессии, и многие из них разъехались по другим городам или планировали это сделать, вторая тоже была трудоустроена, но на другие должности по знакомству, а вот третьей части группы, в которую входила и Энни, повезло меньше всего. Они хотели работать ветеринаром или его помощником, однако в городе такие не требовались.
Поэтому Энни решила сначала выполнить задуманный план мести Майклу, а уж потом размышлять над тем, чтобы найти свое место в жизни.
Уже стемнело. Включились уличные фонари, и Энни устало плюхнулась на скамейку на остановке. Четыре часа она ехала в душном автобусе, а теперь ей еще два часа предстояло ехать на машине с Джози. Она сказала Энни, чтобы та ждала ее на шоссе Нильтон-грин в десять, однако сама подъехала только к половине одиннадцатого. Энни уже успела справить мелкую нужду за остановкой и съесть хот-дог, купленный в Милигаме. Родители были не против, когда узнали, что их дочь с двумя девочками из колледжа собирается ехать в Вольтербург, чтобы пройти курсы с большой скидкой, одновременно обучаясь и работая. А Миринде Энни сказала, что знакомая маминой подруги предлагает ей такое обучение, потому что им нужные новые ответственные сотрудники. И Энни постоянно молилась, чтобы родители Миринды или сама она не встретились с ее родителями за те дни, пока шли экзамены. Иначе план был бы пропален. У Джози в семье было все иначе. Она особо не любила рассказывать про свою жизнь, но из ее слов Энни поняла, что матери абсолютно все равно, куда уедет ее дочь на лето. Джози сказала, что отправляется к подругам, и миссис Шоупен больше не задавала вопросов.
– Это все твои вещи? – Джози обошла старенький черный «Форд» и закинула небольшой чемодан в багажник. В салоне приятно пахло после химчистки. Джози убавила радио, пристегнулась и, заведя мотор, плавно тронулась.
– Самое необходимое, – ответила Энни.
– Как настрой? – Джози внимательно следила за дорогой, слегка прищуриваясь от фар проезжающих мимо автомобилей.
– Волнуюсь. И немного сомневаюсь. Стоит ли вообще все это начинать, вроде все утихло. – Энни глядела в окно, наблюдая за тем, как быстро сменяется картинка.
– Назад пути нет. Ты ведь хочешь, чтобы Майкл почувствовал то, что ты испытала тогда, когда все обсуждали твои голые фотки?
– Фотку. Она была одна, – поправила Энни, с болью в груди вспоминая те дни.
– Неважно сколько, важно, что он сделал это, наплевав на тебя. Почему бы теперь и нам не повеселиться? Или с твоими чувствами можно делать что угодно: топтать, плевать тебе в душу, а ты и слова не пикнешь? – покосилась Джози на Энни. – Знаешь, это прекрасное чувство, когда ты наблюдаешь, как страдает тот, кто причинил тебе боль. И пусть он не знает, что это твоих рук дело, ему и не нужно это знать. И что мы видим на выходе? Человек получил свое заслуженное, а ты вышла сухой из воды. Справедливость восстановилась.
– Да, – уверенно ответила Энни, – да, ты права.
