Разговор вертелся вокруг предстоящей постановки, причем все делали вид, что Дженет уже согласилась в ней участвовать. Росс пытался угадать, так ли это, но спокойные серые глаза, как обычно, хранили тайну.
В начале вечера Дженет как будто была заинтригована посетителями ресторана. Несмотря на будний день, расположившиеся за соседними столиками самые богатые обитатели Нью-Йорка были облачены в роскошные туалеты, идеально причесаны, увешаны драгоценностями. Их лица ничего ей не говорили, но она внутренним чутьем угадывала, что у этих людей есть деньги и власть, и назови ей кто-нибудь их фамилии, оказалось бы, что они совпадают с названиями мощных и влиятельных фирм, имеющих филиалы по всему миру.
Однако с течением вечера, по мере того как разговор, подогреваемый шампанским и изысканными яствами, становился все оживленнее, Дженет постепенно замыкалась в себе. Примерно полдесятка человек подошли к столику Артура, чтобы засвидетельствовать приезжей актрисе свое почтение. Она грациозно улыбалась в ответ на утонченную похвалу — многие из подходивших специально слетали в Сан-Франциско, чтобы увидеть «Джоанну» в ее исполнении, — но стоило очередному меломану вернуться на свое место, как молодая женщина снова погружалась в молчание.
К тому времени, как был съеден суп из спаржи, внимание Росса переместилось с Дженет на Стейси, одну из женщин, приглашенных Артуром. Произошло это помимо его воли. Просто Стейси сразу смекнула, что не в ее власти повлиять на решение сан-францисской знаменитости — да и кто устоит перед Нью-Йорком? — а раз так, можно заняться Россом.
Пока официант незаметно и со знанием дела убирал тарелки, рука Стейси так же незаметно ласкала ногу Макмиллана. И лишь когда Артур предложил отправиться в модный клуб, чтобы отведать десерта и потанцевать, Росс вспомнил, для чего он здесь находится. Да, они поедут в клуб, но только если этого захочет Дженет.
Он бросил взгляд на противоположный конец стола, ожидая увидеть привычную безмятежную улыбку, и обмер. Дженет не улыбалась, хотя старалась изо всех сил. Ее полные губы слегка дрожали, а всегда спокойные глаза были полны испуга и тревоги.
Росс резко встал, отшвырнул руку Стейси и, обогнув стол, остановился за спиной у своей протеже.
— Пожалуй, нам, провинциалам, на сегодня хватит, — объявил он, покровительственно обнимая Дженет за плечи. — Долгий перелет, разница во времени... Пойдем, дорогая. — И он мягко, но настойчиво потянул девушку за собой. Та не сопротивлялась.
У дверей ресторана уже ждало такси, которое тут же помчало их в «Плаза». Была полночь. Улицы Манхэттена, оживленные, как и днем, излучали энергию. Это жизнелюбие и энергию обожал Росс, но, как видно, для Дженет и того и другого было в избытке. Если, конечно, проблема заключается в этом. Он ждал, что она поделится с ним своими чувствами, но молодая женщина, забившись в угол, сидела молча, опустив голову и уставившись в пол.
Так же молча они поднялись на верхний этаж, где располагались самые роскошные апартаменты «Плаза». Дженет попыталась открыть дверь номера, но ее пальцы задрожали, и Макмиллан был вынужден помочь ей. Пропустив спутницу вперед, он вошел следом.
— Ну что?
— Я не могу, Росс. Извини, — проговорила она, и крупные слезы, как капли дождя, покатились по ее щекам.
— Почему? — беспомощно спросил он, не ожидая ответа.
— Я не смогу здесь жить. Я чувствую себя не на месте.
— Ты ошибаешься. Ты везде на месте.
— Я здесь задыхаюсь, ни на минуту не могу расслабиться. Все вокруг так и мельтешит. Эта сутолока сводит меня с ума.
«Именно за это я и люблю Нью-Йорк, — мысленно возразил Макмиллан. — За его активность, за то, что, приезжая сюда, становлюсь частью этой активности и стараюсь не отстать от сумасшедшего ритма огромного города».
— Но ведь и в Сан-Франциско жизнь бурлит.
— Там все по-другому, — возразила она. — Да ты и сам это знаешь.
— Знаю. Потому-то мне и нравится в Нью-Йорке.
— А мне нет. Я задохнусь здесь, Росс. Я буду бояться выйти из своих сверкающих апартаментов, а сидя в четырех стенах, буду чувствовать себя пойманной птицей. Я даже не смогу вызвать такси или заказать обед в ресторане.
— Все это за тебя сделают другие. Тебе ни о чем не придется беспокоиться, — заверил он, с удивлением наблюдая страх на лице Дженет. Никогда прежде он не видел ее испуганной. Обычно ее лицо выражало спокойствие и уверенность. «Я не хочу, чтобы ты боялась», — подумал он.
— Эта не жизнь, Росс. Я возненавижу все и вся. Я не хочу превратиться в беспомощное создание, которое кто-то заботливо перемещает из одной золоченой клетки в другую. Конечно, желающие найдутся, но мне это не по нутру. В такой атмосфере я попросту задохнусь.
— Послушай, Дженет, ты сильная женщина, добившаяся сказочного успеха, — с расстановкой начал Макмиллан, решив прибегнуть к другой тактике. Как бы он ни сочувствовал актрисе, ему все же хотелось уговорить ее перебраться в Нью-Йорк.
— Я не смогу здесь жить, — упрямо повторила она.
— Это из-за Марка? — спросил он, зная, что не имеет права задавать такой вопрос.
